Role Club

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Role Club » другое » Записки на манжетах. Кросс-форум


Записки на манжетах. Кросс-форум

Сообщений 1 страница 30 из 128

1

Логотип:

http://shot.photo.qip.ru/302KdGc.jpg

Адрес форума: http://gamemix.unoforum.ru/

Официальное название: Записки на манжетах

Рейтинг: NC-17

Жанр: кросс-платформа

Организация игровой зоны: эпизодическая

Краткое описание:

Мы приглашаем вас на необычный игровой форум. Вы можете прийти компанией или в одиночку, нарисовать квест для любого места и времени или отыграть небольшую пьеску, пока есть желание и есть драйв. Здесь приветствуется озвучивание ваших желаний. Напишите свою сокровенную мечту и найдите единомышленников, которые захотят с вами поиграть. Именно то, что Вы нафантазировали, прямо сейчас.
Лохматые века, Возрождение или Новое время, реальная жизнь, антиутопия,  или космофантастика. Вы выбираете. Вы играете. Вы приходите, чтобы написать Вашу историю.

ТТХ:
платформа- borda, тип мастеринга - смешанный

0

2

В настоящее время на форуме отыгрываются зарисовки из жизни неаполитанской мафии 70-х годов прошлого века.

http://shot.photo.qip.ru/2047k1X.jpg

Капореджиме Маттео Гольди уже взял след в деле таинственного исчезновения консильери семейства Сполетто. Журналистка Фрэнсис Маршалл проливает свет на истинные причины исчезновения Джино Сполетто, а криминальная полиция сидит на хвосте боссов самых могущественных кланов каморры.

На сюжетную ветку по неаполитанской мафии срочно нужен представитель семейства Риччи. Обещается быть: попытка захвата живой свидетельницы незаконных действий лучших людей семейства Риччи, боевка на складах с фальшивым героином с любым исходом вплоть до летального. Экшн, агнст и психоложество в полном объеме.
Обращаться в тему Вопросы и ответы.

0

3

Обновлена Хронология мафиозных разборок.

Маттео Гольди обнаруживает Энцо и исключительно  с помощью "доброго слова и кольта" убеждает того рассказать о месте, где он нашел вещи - теперь уже почти очевидно - усопшего консильери. Однако случайная свидетельница душевного разговора убийцы и бродяги сообщает о нем полиции. Все проясняется, но еще более запутывается.

Постскриптум. Риччи все еще актуален. В ролевых противниках лучшие парни моей страны.

0

4

Одноактные пьесы. Из завершенного.

Космофантастика - приквел "Черной дыры", первого фильма о Риддике.

Свернутый текст

Не было времени избежать неминуемого, отскочить, отвернуться. Рита ахнула, захлебнулась соленым. От тяжести навалившегося на нее тела убитого Юга и веса каторжника сдавило грудную клетку – так, что она не могла вдохнуть. Шевельнулась, пытаясь освободиться. Острие ножа уткнулось в ямку под подбородком.
Наемница закашлялась, сдавленно, надсадно, выплевывая кровь в лицо убийце.
- Какая разница?! Что изменит мой ответ? Ты убил Роба! – голос ее сорвался и зазвенел.
Глаза Риддика сияли в нескольких дюймах ее лица. Она не боялась смерти, не умела бояться, но сейчас почувствовала, как между лопаток ползет холодная, липкая змейка суеверного ужаса.
Рита выдохнула сквозь сжатые зубы, со свистом, напряженно всматриваясь в зрачки цвета закаленной стали. Лицо ее исказилось мгновенной вспышкой ненависти, тонкие ноздри дрогнули:
- Ты убьешь и меня. Я это знаю, - в венах вскипало яростное отчаяние от невозможности что-либо изменить, - чего же ты ждешь, ну?!

***

- Я вас не искал, - шепнул Риддик. – Это вы меня искали. Хочешь умереть?
Для того, чтобы убить ее, достаточно было просто шевельнуть рукой. Заточка ножа гарантировала быструю смерть. Но фурианец медлил: он вдыхал запах женщины, смешанный с резким запахом крови. От наемницы тянуло страхом и ненавистью. Она убила бы его, если бы могла, и не скрывала этого. Подобная откровенность нравилась Риддику. Никаких недосказанностей.
Кстати, а почему они пришли вдвоем?..
Оскорбительно.
Один охранник у корабля. Две гончие на хвосте.
Кто-то распыляет силы.
Интересно, кто. Возможно, Хизер сможет дать ответ на этот вопрос. Если ее до сих пор не убили, в ближайшее время не убьют. Сбежать ей тоже не удастся.

Больше - Pitch Black. Эпизод 1

И совершенно русский, стилизованный под прозу конца позапрошлого века дуэт Две встречи

Свернутый текст

Липа непрерывно щебетала. Ее канареечные трели отдавались в висках тупой ноющей болью. Михаил Аркадьевич кивал, наклонив голову, и тоскливо взглядывая в удаляющуюся Катину спину.
Он нагнал ее у лестницы. Олимпиада Аркадьевна оставила руку брата, бросилась к дверному проему, в котором появилась томная ото сна, с помятой щекой и выбившимися из прически белокурыми прядями Александра.
- Алекса, душа моя, а вот и Мишель. Разыскала беглеца. И… позвольте я представлю вас. Екатерина Александровна Серебрякова, наша гостья. А это супруга Михаила Аркадьевича, Александра Ивановна… У вас много общего… Алекса обожает современную живопись, как и вы, сударыня, - тон Липы был заискивающим, - Алекса, пойдем, я представлю тебе супруга Екатерины Александровны. Мишель, потрудись переодеться, будем пить чай на веранде!

Порхая и возбужденно блестя глазами, Липа удалилась, утащив за собой Александру, с которой Платонов обменялся парой слов и получил в качестве приветствия сухой и холодный, как ледышка, поцелуй в щеку, и брезгливую гримасу – жена не переносила, когда супруг представал перед ней в виде, далеком от совершенного. Тем более, когда его в таком виде встречают посторонние.

Они остались вдвоем. На несколько мгновений в прозрачном, промытом грозой воздухе повисло молчание. Он неловко откашлялся.
- Вот… как-то так… - пробормотал, поднимая на Катю взгляд, наполненный горькой иронией, - как глупо.
Внезапно, повинуясь порыву, он сделал шаг к ней навстречу, взял руку, поворачивая ладонью вверх. Она была теплой и пахла дождем.
Прикоснулся губами, там, где когда-то лежали тонкие очертания тени от серебряной ложечки. Вспомнил все – аромат кофе и ванили, жженого сахара, орехов, мелодичное адажио ее голоса, качающийся золотистый локон, легкомысленную шляпку с перышком. Воспоминание было ярким и оглушающим. А что она? Благополучна, самоуверенна, счастлива? Что ей его воспоминания? Всего лишь мираж, и он для нее – тень на стене давнего прошлого.
- Простите, Катя, - чувствуя, как внутри клокочет раздражение на самое себя, неловко поклонился и ушел.

По скрипучей лестнице поднялся в комнату, ощущая настоятельную потребность то ли выпить, то ли застрелиться. Воображение услужливо подбросило ему красочную картинку – он лежит на полу, босой, с всклокоченными остатками некогда пышных волос, с окровавленным ртом, рядом валяется охотничье ружье и завывают болонки.
«Глупо, гадко, пошло!»
Мишель разделся, с отвращением отбрасывая мокрую одежду и растирая тело царапающим кожу полотенцем, напялил сухое, вызвал Сеньку, чтобы тот прибрался, и спустился вниз, на веранду, к шумящему приготовлениями к послеполуденному чаю семейству. В воздухе витали тошнотворные запахи мещанской самоуверенности и сливового варенья.

***

Кажется, она была не очень приветлива с неизвестной ей Александрой Ивановной - кивнула чересчур сухо и смотрела чересчур пристально, с неприличным почти любопытством. Катя не понимала, чем ей так неприятно лицо этой женщины, ее взгляд и улыбка, почему так нестерпимо заныло где-то в области сердца при разыгравшейся перед ее глазами сценой встречи супругов. Неужели это что-то, похожее на ревность? Она почти ухватилась радостно за эту мысль, смешную и нелепую, грубый самообман, на который Катя не была уже способна. В щемящем чувстве не было на самом деле ничего, кроме тоски узнавания, словно стояла она не перед другой парой, а перед большим зеркалом, отражавшем чету Серебряковых. Те же усталые, потухшие глаза, то же равнодушие и неприязнь, то же раздражение.

- Это не глупо, - прошептала Катя, пожимая держащую ее руку мужскую ладонь и чувствуя, что сейчас неприлично расчувствуется от этого порывистого и настоящего жеста. - Это так... обычно.
Глаза были полны той особенной сухостью, за которой следует всегда нечаянный поток слез. Какое счастье, что он ушел и не увидит их. Она не пошла ко всем, а повернула в противоположную сторону. С каждым шагом стоявшие уже совсем близко слезы душили все нестерпимее. Они хлынули, только она шагнула в какой-то темный закуток и хлопнула за собой дверью.

- Как это...
Катя села прямо на пол рядом с дверью, закрыла лицо ладонями, зашептала, силясь подобрать слово, что назовет только что увиденную картину, словно описывающую в одной сцене всю ее жизнь. Ведь когда-то она думала, что никогда не будет поправлять на муже галстук с таким же недовольным выражением лица, как ее сестра. И что стало?
Слово было найдено, и она разрыдалась, давая выход разочарованию. Еще долго в тишине темного закутка, наполненного терпким запахом свисающих повсюду пучков засыхающих трав, были слышны только всхлипы, в которые изредка врывалась одна и та же фраза:

- Как это... бездарно...

0

5

Из завершенного.

Петроград, август 1921 года.
Дело «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева» — одно из первых в Советской России дел после революции 1917 года, где массовому расстрелу подверглись представители научной и творческой интеллигенции. Расстреляно по приговору или убито при задержании 96 человек, отправлено в концентрационный лагерь 83, освобождено из заключения 448. Судьба многих неизвестна. Чекисты приравнивали это дело к Кронштадтскому восстанию.

Лирическая зарисовка  без хэппи-энда
Тебе, из тени в тень скользящей.

Свернутый текст

Нина пришла поздно. Еще успела, торопливым шепотом, испуганно глядя на то, как он мечется по комнате, собирая документы, чиркает спичками, сжигая письма – рассказать об аресте Ухтомского и Голенищевой. Была немедленно вытолкана за дверь, с четкими указаниями - ничего не говорить маман, куда идти и что делать – вечные вопросы, на которые нет ответа, как в парадную дверь требовательно застучали прикладами.
Ольшевский с треском, вырывая с мясом тонкую, крошащуюся фанеру, распахнул кухонное окно, и выскользнул на крышу, окунаясь в едва проклюнувшиеся бледно-сиреневые сумерки.
Пули свистели у висков - тонко, зло, назойливо – «вжик-вжик». Глухо ахали, ввинчиваясь в сухие оштукатуренные стены, вздымая фонтанчики бетонной крошки. Роман пробежал по наклонной кровле, цепляясь ботинками, напряженно, зло оглядываясь и посылая ответные одиночные выстрелы в мелькающие лица преследователей. Считал. Раз… два… Три… Они отставали. Лишь один – кривоногий, белесый, в тельняшке и грубом бушлате, несмотря на тошнотворно-душный, тягучий августовский вечер, упорно карабкался по ребристым выступам фронтона, как обезьяна, пробежал по кровле, с гулким грохотом впечатывая в листовое железо каблуки матросских сапог, спустился следом в глухой двор-колодец, куда не проникал ни единый солнечный луч. В спертом воздухе кисло запахло помойкой и котами.
Дворик был слепой, без выхода. Ольшевский выругался и уставился в скользнувшую по стене полосатую тень морячка. Револьвер качнулся в руке, выплюнув сухой щелчок. «Шесть, было же шесть…» - бестолково заметалась в голове мысль.
- Ах ты, падаль интеллигентская, - матрос надвигался вразвалочку, ощерившись, вращая свирепо белками глаз, - бежать надумал?..
В руках у него не было ничего, кроме тускло сверкнувшего узким лезвием ножа. В глазах – слепящее бешенство зверя, желание убить. Роман развернулся лицом, выбрасывая вперед сжатые кулаки с бесполезным уже револьвером. Морячок замахнулся – коротко, расчетливо, целясь в живот. Ольшевский, припомнив давние уроки бокса, мутные, туманные штыковые атаки пятилетней давности – уклонился, бросая тело назад и в сторону, но нож достал его, скользнув лезвием по правому боку. Внутри стало горячо, влажно, липко.
Пошатнулся, разглядывая расплывшееся в удовлетворенной ухмылке красное лицо белоглазого, и с силой, вкладывая в нее всю отчаянную злость обреченного, ударил того револьвером в лицо, чувствуя, как под рукой что-то хрустнуло. Моряк глухо охнул, отлетел на два шага назад, грохнувшись виском о серый кирпичный поребрик, и притих. Хромая, Ольшевский попятился. Рукав, прижатый к раненому боку, стремительно пропитывался теплым. Он сделал еще несколько шагов, безумным взглядом мельтеша по серым стенам, споткнулся о булыжник. Падая на колени, попытался подползти к спасительной двери черного хода. В голове прощально зазвенело. Ранние сумерки сгустились перед ним - стремительно, роняя темноту божественным откровением. Несколько секунд он сидел, прижимая к животу колени, моргая уставшими глазами, и рассматривая скачущие перед ним чернильные пятна.
Потом стало темно.

***

Одуряюще-жаркое и влажное лето не спешило покидать Петроград, несмотря на то, что в самом разгаре август. День и ночь уже вновь обрели четкие границы, словно в очередной раз разделив сферы влияния в ежегодном, от веку происходящем в этом городе между ними споре. Но долготы светлого времени суток все еще вполне хватало для того, чтобы безжалостно раскалять железные крыши зданий, не забывая нагревать также и кирпичные стены, которые эти крыши накрывали. Настолько, что несчастным жителям – в особенности на верхних этажах, не было никакой возможности отдохнуть от этого пекла ни днем, ни ночью, когда не спасали даже круглосуточно распахнутые настежь во всей квартире окна. У Елены же, практически лишь ночующей в своей маленькой тесной квартирке под самой крышей одного из типичных домов-«колодцев» неподалеку от Невского – что весьма удобно в плане отсутствия необходимости тратиться на общественный транспорт, добираясь до «Колизея» и обратно пешком – возможности держать окна открытыми в течение дня не было. Поэтому приходилось с головой, и без того гудящей от ежедневных десятичасовых «сольных концертов» в душном и прокуренном зале синематографа, возвращаться в столь же душную квартиру, чтобы ночь напролет мучиться от зноя и там, испытывая стойкое желание снять с себя не только всю одежду, но даже кожу.

Елена уже лежала в постели, положив на лоб мокрое полотенце, чтобы хоть как-то облегчить себе отхождение ко сну, когда до ее слуха донесся какой-то посторонний, похожий на звуки борьбы, шум и сдавленные крики. Вначале женщина подумала, что это очередная вечерняя кошачья баталия, и не придала значения, но когда «коты» начали проклинать друг друга вполне себе по-человечески, поднялась и на цыпочках подошла к окну, выглянув вниз из-за занавески – но тотчас испуганно отпрянула, шепотом, с несвойственным себе необычайным религиозным чувством помянув Ченстоховскую Богоматерь, после чего бесшумно стекла по стенке прямо на пол и замерла, поджав колени к подбородку. Впрочем, верно говорят, что женское любопытство – страшная и порой разрушительная сила. Спустя примерно четверть часа после того, как звуки страшной драки между двумя неизвестными мужчинами – а именно это Елене довелось только что увидеть у себя под окнами – стихли, Домбровская вновь осторожно выглянула в окно – и лучше бы не выглядывала вовсе! Один из них, в распахнувшемся бушлате и торчащей из-под него тельняшке, валялся на земле то ли без сознания, то ли мертв, со сплошь залитым кровью лицом, да и второй, в черном костюме, неловко скрючившись, сидел чуть поодаль, подпирая спиной стену возле двери черного хода. И тоже отнюдь не фонтанировал жизненной энергией. Логичнее и правильнее всего было бы не вмешиваться, поступая ровно так, как и остальные добрые горожане, живущие в квартирах по-соседству. Мало ли, что натворил каждый из них? Теперь в городе вечерами, конечно, уже не так опасно, как еще два года назад, тем не менее, темных личностей с не менее темными делами вполне хватает. Но тот другой, что в черном, слишком мало походил на разбойника, имея, как казалось с высоты пятого этажа немного близорукой Елене Феликсовне, вид вполне интеллигентный. Поэтому, чуть осмелев, она высунулась из окна и громким свистящим шепотом окликнула его:
- Эй, вы там живы?! – вопрос дурацкий: как будто бы можно ответить на него, если нет. Но ничего умнее в голову не пришло.
А он и не ответил, но при этом, кажется, едва заметно шевельнулся. Поэтому, не размышляя более ни минуты, Домбровская, сама не зная, зачем это делает, но довольно решительно, накинула прямо на ночную сорочку какую-то шаль, замотавшись в нее посильнее, и метнулась к двери. Чтобы, стремительно сбежав по черной лестнице, через минуту уже стоять, наклонившись к раненому мужчине и тормошить его за плечо, отчего он лишь глухо стонал, но в себя не приходил.
- Да очнитесь же! Нельзя вам тут, нужно уходить! Ну, что же мне с вами делать?

0

6

Капореджиме благородного семейства  Монтекки Риччи найден.
Внезапно материализовалась мысль ввести прописью на небольшую роль (типа "табуретка", да)  - бывшую любовницу Роберто Вителли, жаждущую мсти - большой и светлой, или мелкой и гадкой, на усмотрение игрока.

0

7

На новый  квест «Золотая лихорадка» разыскивается авантюрист португальского происхождения. В активе сообщник,  ролевые противники, возможность найти карту и добыть золото, по ходу разобравшись со всеми конкурентами.
Игровое время – 1810 год.
Место – Рио-де-Жанейро.
Игра для авантюристов по жизни : )
Не будем против включения в игру прекрасных сеньор в умеренных количествах. Желательно с активной жизненной позицией. Возможен ввод в квест в качестве родственницы или любовницы одного из негодяев.
С вопросами и пожеланиями обращаться непосредственно в Тему обсуждений "Золотой лихорадки".

0

8

Анонс стартующего квеста «Paris, je t'aime» (комедия положений).

http://shot.photo.qip.ru/3047Evc.jpg

*кликабельно

Париж, середина 20-х годов прошлого века. Безработный актер, остро нуждающийся в деньгах,  находит объявление в газете о поисках богатой дамой компаньонки. Перманентно пребывая на дне глубокой финансовой пропасти, он решается на рискованное мероприятие - подделывает рекомендации и поступает на службу к миллионерше в женском обличье.

Отредактировано Ardea (2011-10-02 15:45:47)

0

9

Комедия положений "Париж, я люблю тебя"

Эпизод первый. Знакомство мадам Постик и мадемуазель Береттон. Ce que femme veut, Dieu le veut

- Я тебя спрашиваю, что это? - накрашенный темно-бордовым ноготь мадам Постик постучал по газетной бумаге.
- Объявление, мадам, - невозмутимо ответил Морис, - как вы просили, мадам.
- "Немолодая респектабельная дама ищет компаньонку, милую и аккуратную женщину с хорошими манерами, скромную, любящую рукоделие и ценящую спокойные тихие вечера"? И вы это всегда писали?
Мадам Постик уставилась на своего управляющего с таким видом, словно тот только что на ее глазах превратился из человека в кота.
- Да, мадам. Все так пишут, мадам.
- Что за дикие фантазии, - к потолку устремились сразу три кольца, а глаза Алисы превратились в узкие щелки, не предвещавшие ничего хорошего. - А я удивляюсь, что ко мне тут приходит. Пять девиц за три месяца, и все бестолковы до безобразия. Мне в голову не могло придти, что тебе нельзя поручить столь простого дела.
- Я управляющий, мадам, - решился напомнить Морис, - а не секретарь.
- И что? - искренне удивилась мадам. - Ты и не цирюльник, Морис, но бриться у тебя как-то получается. Ничего странного, что по этому объявлению я не получила ничего приличного. А только Мари, которая до смерти боялась лошадей. Сюзон, не выносившую запаха табака. И эту... - Лили щелкнула пальцами... - не помню... которая падала в обморок от одного слова кабаре. И еще... фи, даже вспоминать не буду. Это никуда не годится. Нужно другое...
- Она уже здесь, мадам. Горничная мне сказала.
- Кто?
- Новая девушка, мадам. Она ждет в холле. Пришла по объявлению. Вы говорили, что утром у вас есть время.
- Девушка вот по этому объявлению? - лицо мадам Постик искривилось, словно она увидела крысу. - Ну вот что Морис...

0

10

У нас как-то персистирует игрок, желающий Лавкрафта и прочих ужасов.
Если кто сподобится на внятный хоррор, милости просим в Хотелку.

0

11

Закончен первый эпизод ситкома «Paris, je t'aime»

Ce que femme veut, Dieu le veut. - Чего хочет женщина, того хочет Бог.

Alice Postic:

- Добрый день, мадемуазель, - свободный брючный костюм ярко изумрудного цвета зашуршал, когда его обладательница двинулась к центру комнаты.
Чтобы разглядеть лицо девицы, Алисе пришлось задрать голову, чтобы оценить разворот плеч - смотреть прямо, зато руки были видны, если опустить голову вниз. "Ого", - в очередной раз подумала мадам Постик, вспоминая одно из требований, указанное бестолковым управляющим в объявлении, и настроение ее стремительно улучшилось.

- И какое вы предпочитаете... рукоделие?

M-lle Beretton:

«Рукоделие?!»
Руки «мадемуазель Береттон» – не маленькие и не самые изящные лапки в сиреневых кружевных перчатках скользнули за спину.
«Назад!» - скомандовал себе Доминик, клацнув зубом и являя весеннее кружево взорам изумленной горничной и ехидной старушки. Пальцы кокетливо потрепали ромашковую тулью и замерли в воздухе. Что же соврать, чтобы вышло убедительно?
Напудренная щека «мадемуазель Береттон» нервически задергалась. Что они делают? Шьют, вяжут, плетут кружево на коклюшках, вышивают крестиком? Досада, а если вздорная старуха решит проверить? И заставит его вечерами вышивать фиалки на салфетках?
Нет, не годится.
- Рукоприкладство, - честно ответил месье Береттон, кокетливо взмахнув ресницами в сторону молча нарисовавшейся в гостиной тушки управляющего. Меццо звучало нежно, порою музыкально, - это единственное рукоделие, позволяющее оставаться порядочной девушкой в нынешнее нелегкое время.

Мадам Постик принимает на работу новую компаньонку... Продолжение следует  :)

0

12

Обновлена Хронология мафиозных интриг и разборок.

Комиссар Ломбарди находит Лауру в больнице и привозит домой. К себе домой, со всеми вытекающими из чашечки кофе последствиями. In aegritudinem et sanitatem.

Алессандро Феличе поручает капореджиме клана Риччи разыскать свидетельницу (и, возможно соучастницу) разборки кланов в порту Ди Масса. Габриель доставляет на виллу Феличе журналистку Фрэнсис Маршалл. Правда, второе сотрясение за день не прибавляет ей общительности. Fore-warned, fore-armed.

Лейтенант Моретти допрашивает Мадалену Лонги. Amor, fuoco e tosse non si cela - Любовь, огонь и кашель не спрячешь.

А Маттео Гольди идет по следу пропавшего консильери. В "Трех семерках" он узнает имя девушки, которая, возможно, последняя  видела Джино Сполетто живым. Гольди получает нужную ему информацию, Роберто Вителли - новую головную боль. Pari e dispari.

Отредактировано Ardea (2011-10-16 11:23:48)

0

13

Комедия положений  «Paris, je t'aime».
Эпизод второй, получивший неожиданное развитие )) Un bon ami vaut mieux que cent parents - Хороший друг лучше сотни родственников.

Доктор Мартен убеждает мадам Постик вести более размеренный образ жизни и не вестись на эксцентричные предложения компаньонки. В качестве компенсации Пьер предлагает Лили руку и сердце.

Pierre Martin  пишет:

Нет, он, конечно же, был хорошим врачом и подходил серьезно к вопросам лечения тех больных, которые особо нуждались в его реальных услугах, но те болезные, у которых врачевать стоило лишь кошельки от излишнего чревоугодия, подвергались столь странному и необычному излечению (или – извлечению средств).

Лили была из последней категории, хотя порой Пьер Мартэн искренне жалел о своей бессовестной задумке. И тут же два голубых озера девичьих глаз представали перед его мысленным взором, и он с удвоенным старанием выписывал капли, притирания и порошки.

- Алиса, вы не так больны, чтобы не понимать моих слов или воспринимать их как неуместную шутку. Поверьте мне, никогда! Никогда на свете я не осмелился бы заговорить с вами об этом, если бы не был уверен в своих чувствах, - именно в эту минуту, как и требовалось, голос доктора чуть задрожал, а в темных глазах, чуть увлажнившихся, замерцала слабая надежда

Alice Postic пишет:

- О, - только и смогла выговорить Лили и повторила еще несколько раз, - о, о, о.
Она пятясь дошла до своего кресла и, споткнувшись, упала в него.

- Пьер, кто бы мог подумать. Уж точно не я. Я, конечно, ловила иногда ваши странные взгляды, но списывала их, признаться, на несварение желудка или головную боль. А тут... Мне надо очень хорошо подумать... Вы же понимаете, я в некоторой растерянности. Это приятно...
Еще как приятно, и было бы глупо это отрицать. Мадам Постик могла предположить, что в ее жизни еще вдруг случится кругосветное путешествие, прыжок с парашютом или даже вышивание крестиком, но замужество... И ведь что-то было в этой идее...

- А в этом что-то есть... - дар речи наконец вернулся к Лили. - Это было бы восхитительное безобразие. Вы только представьте себе обнародование этой вести у меня в гостиной, - мадам откинулась на спинку кресла, и глаза ее заблестели предвкушением.
Она увидела своих "подруг", приходящих в состояние шока. У Мадлен дергается искусственный глаз, у Сюзон выпадает вставная челюсть, Мари нервно постукивает костылем по ковру. Да, впечатление от того, что молоденькая цветочница Лили выходит замуж за сержанта Постика, второго сына владельца ювелирного дома, ни в какое сравнение с этим не шло. И потом, он такой нежный и такой трогательный, этот "дорогой Пьер".

- Мы были бы чудесной парой. Только вот меня смущает одно... Быть снова женой не так страшно, как думать, что можно во второй раз овдоветь. Это будет ужасно, Пьер, я не уверена, что готова к повторению, дорогой мой друг, - мадам Постик тяжело вздохнула и задумалась. - И потом, я уже как-то свыклась, что после смерти меня ждет воссоединение с полковником, а так... я боюсь, я окажусь в несколько двусмысленном положении. Нет, мне надо очень хорошо подумать.

Праздник, который всегда с тобой. На Манжетах : )

0

14

Стартовал новый квест «Золотая лихорадка» - приключения bandeirantes в Рио-де-Жанейро в 1810 году.
В нее играют настоящие мужчины, однако  ; ))

Persona пишет:

Бертран Рассел, капитан торгового брига "Портсмут", ходившего в этих водах седьмой раз, всегда думал о Рио, как о рае, стоило только серой полоске берега приблизиться, раскраситься в яркие краски, блеснуть терракотой, желтым, белым и голубым домов и кварталов, затерявшихся среди живописных, затянутых вечной мглистой дымкой, гор.
На палубу высыпали люди.
"Портсмуту" в этом рейсе сопутствовала неимоверная удача. Ни разу не попав в шторм, подгоняемые попутными ветрами, они весь путь шли по блестящему, как брюхо дорадо под солнцем, ровному океану, ночами наблюдая звезды и слушая, как шумит ветер в снастях.
В этот раз, определенно, к капитану Бертрану благоволило небо. И команда от этого чувствовала необычайный подъем, в отличие от многочисленных пассажиров, которые даже по такой погоде умудрялись занемочь.
- Земля, капитан, в этот раз осыплет нас золотом, клянусь! - хрипло прикрикнул с мостика рулевой, разве что только не приплясывая от ожидания. За спиной столь же хрипло, сколь и цветасто, вполголоса лаялись матросы.
Рассел смолчал, пыхнув ароматной трубкой, и принялся строить планы о посещении не столько торговых складов, сколько игорных домов, трактиров и лавок.
По мере приближения, город раскрывался им выгнутыми, как луки, белоснежными пляжами, вырастающими прямо из воды живописными, обточенными ветром горами; уже видна была набережная, заполненная яркими точками - прогуливающимися парочками, богатыми кортежами, портшезами, сопровождаемыми слугами в крикливых нарядах, видны были терракотовые крыши фавелл слева, словно птичьи гнезда, лепившихся к горам. Открылся колониальный центр - белое с голубым, утопающее в зеленой пене тропической растительности.
"Портсмут" повернул к старой пристани, находящейся в заливе за горой-сахарной головой, идя на отдалении от стаек утлых рыбацких лодок, атакуемых крикливыми жирными чайками, бакланами, крачками и олушами.
Лежащий впереди подковообразный залив заставлял сладко томиться капитанскую душу, в ожидании тех развлечений, которые может себе позволить успешный англичанин, склонный к риску и приключениям.
Был отлив, глубина достигала лишь десяти метров, и палуба оживилась, наполнившись криками.

0

15

Из Темного прошлого сеньоров авантюристов.
Квест Золотая лихорадка.

Жуан Алмейда пишет:

Томный вечер медленно тек по улицам Лиссабона, а Жуан Алмейда уже выучил наизусть репертуар театра Сан-Карлуш в этом сезоне, разругался с одним наглым извозчиком, раза четыре обежал вверенный ему участок, левую часть площади, и несчетное количество раз подбегал к Франциско, на правую сторону площади, с очередным вопросом «а вдруг…». От сознания того, что сегодня далекие сокровища станут немного ближе, помеченные пиратским красным крестом на карте (именно так романтически Жуан представлял себе то, за чем они с другом охотились), немного крутило живот. Определенное беспокойство вызывал и сам да Силва: хотя повадки его были тщательнейшим образом изучены, но кто знает, вдруг у него очень болючий удар правой? И вдруг он не захочет делиться картой по-хорошему (от воображаемых вариантов «по-плохому» Алмейду начинало подташнивать). Конечно, и раньше приходилось угрожать, даже щекотать горло ножиком, но… Впрочем, Франко умный, он, если что, обязательно что-нибудь придумает!
…И кто это придумал разделиться и сторожить разные углы, чтобы наверняка не упустить выходящего португальца? Описав широкую дугу, Жуан вновь подбежал к приятелю и жалобно зашептал: «А вдруг он пойдет прямо, будет не один или возьмет экипаж?». Хотя на каждое предположение Франциско уже не раз давал ответ, Алмейда становился все боязливее.
- Франко, Франко, мне что-то не по себе, – уцепившись за рукав Хавьера, он беспокойно сгибал и разгибал колени, – и страшненько.
С большим удовольствием молодой мужчина предпочел бы держаться рядышком или, еще лучше, остаться дома рисовать поддельные документы, но выбранная стратегия обязывала сторожить Мигеля да Силву раздельно и добиться результата каким бы то ни было способом. Сегодня вечером. Еще немного пострадав, Жуан вернулся на свой участок. Поправив красный шейный платок, что славно украшал конспираторский черный наряд, и зажмурившись, он вознес краткую мольбу к Пречистой, чтобы она отвела от него хранителя тайны сокровищ и чтобы тот двинулся направо, прямо на Франко…

Франциско Хавьер пишет:

На случай, если бы сеньор да Силва завернул к Жуану, за углом караулила стайка детишек, которым вменялось в обязанность быстро лишить Мигеля кошеля и денег, дабы он не подумал нанять экипаж за пределами театра.
Это было рискованно.
Сан Карлуш - не то место, где отсутствует охрана, но Франко хорошенько приплатил двум солдатам за закрытые глаза, уши, и известную солдатскую тупость в случае разбирательств.
Как всегда, перед началом "дела", он был удивительно отстранен и безразличен. Даже скучен.
Это отражалось в лице, жестах, том, как он стоял, чуть запрокинув голову и приоткрыв шею, как небрежно держал тонкую трубку с табаком - органичный повод оставаться в двадцати шагах от выхода, недалеко от своей кареты, остановившейся рядом с экипажем жертвы.
Уже час, как у да Силвы не было и шанса уехать отсюда на своих четырех колесах - Франко перетер конскую сбрую в его ландо.
Весенний туман упал на Лиссабон и фонари бросали на мощеную мостовую дрожащие, беспокойные тени. Одуряюще пахло хвоей итальянских сосен и расцветшего олеандра, запахи ложились слоями, множились во влажной весне и совершенно не способствовали человекоубийству.

С Мигелем да Силвой Франко познакомился в одном из салонов. Сначала присматривался к нему привычно, презрительно и без интереса: для недобаронета этот мужчина был всего лишь бахвалящимся богачом, которого нужно показательно "раздеть". И только случайно подслушанный разговор его с англичанином изменил отношение в корне. Франко стал смотреть на Мигеля с опаской, словно на вызов, который бросают судьбе, не зная, как выпадут кости, что принесет карта - смерть или невозможный и невообразимый выигрыш.
Да Силва собирался найти Эльдорадо.
Франко был намерен забрать у него этот шанс.

0

16

Комедия положений «Paris, je t'aime».
Эпизод третий À la guerre comme à la guerre - На войне как на войне.

Доктор Мартен встречается с мадемуазель Береттон. Не берусь предсказывать итог этой встречи )

M-lle Beretton пишет:

Доминик решительными шагами мерил девичью спаленку, предоставленную в полное его распоряжение добросердечной мадам Постик. Спаленка напоминала пенал – была узкой и длинной, окрашенной преимущественно в голубое и нежно-сиреневое, с такой же узкой кроватью, застеленной стеганным атласным одеялом аметистового оттенка, с медными шишечками в головах. Расстояние от двери до окна, напоминающего средневековую бойницу, составляло десять решительных мужских шагов – или пятнадцать женских. Он проверял.
Месье Береттон дважды пробежал его от сих, и до неба, потом решительно взмахнул рукой, как смычком, и басом сообщил своему отражению в зеркале:
- Мне нужно выпить.
Искомое лекарство нашлось в углу, за кадкой с фикусом. Доминик с удовольствием откупорил початую бутыль бурбона, плеснул янтарную жидкость на дно стакана, и спрятал бутылку обратно. Кажется, стало легче и веселее.
Доктор был не молод, не обладал прекрасным зрением и слухом, но его чуть ли не ежедневное появление в апартаментах мадам Постик заставляло компаньонку слегка… нервничать.

Pierre Martin  пишет:

В этот день он спешил к своей невесте при параде, с букетом фиалок, благоухая, как целый парфюмерный магазин. Дверь открыла как всегда услужливая Жюли, которая при его появлении почему-то сделала такое лицо, словно силилась не засмеяться.
«Кажется, перестарался», - с досадой подумал Пьер, поправил галстук перед зеркалом, и бодрым шагом направился в гостиную, но не успел дойти. В коридоре он чуть не врезался в обелиск с площади Согласия. Ну, то есть – мадемуазель Береттон.
- А-а, Доминик, добрый день. Прекрасно выглядите, - если вы вообще можете выглядеть прекрасно. Ему опять вспомнилось пожелание Лили найти девочке мужа. «Сосватать ее, что ли, Огюсту Бульону. Кажется богат, отвечает запросам Алисы, а главное - стар».

TBC...

0

17

Закончен эпизод Утоли моя печали

Время и место действия: санаторий для туберкулёзных больных в Бад Липпшпринге, Вестфалия, Германия; весна-лето 1936 года.

Действующие лица:
Вернер Раэ, 35 лет. Оберштурмфюрер СС, сотрудник гестапо. С декабря 1935 года находится в санатории с диагнозом "кавернозный туберкулёз лёгких".
Эдита Иммерман (Юдифь Клойзнер при рождении), 25 лет. Приёмная дочь доктора Людвига Иммермана, медсестра в принадлежащем ему санатории. Еврейка.

Вернер Раэ пишет:

«Вернусь через две-три минуты, обождите, – а вдруг я за это время умру? Вдруг случится приступ, железная лапа удушья схватит за горло, и я даже не смогу никого позвать? Ждать для меня непозволительно, мне нужно спешить жить, спешить, как на последний уходящий поезд, крепко зажав билет в руке. Кто эгоистичней: живущий, просящий перерыва и передышки, или умирающий, молящий о том, чтобы не прекращать движение? А кто-то – кто же? не могу вспомнить – в шутку предложил застрелиться. Слова живущего. Как глупо, все равно конец неминуем, и с каждым днем это чувствуется все сильнее, и чем слабее тело, тем больше хочется бежать, совершать поступки, что-то безрассудное, воспользоваться роскошью оправдания смертельным диагнозом. Да и оружие давно сдано, поставлена галочка в реестре напротив табельного номера – интересно, пронумерованы здесь ли пациенты? Умер – галочка, следующий…».

Эдита Иммерман пишет:

Пока губка скользила по спине, плечам и груди постояльца, чертя невидимые глазу влажные узоры, спасая от липкого ощущения нездоровья, Юдифь продолжала тихо приговаривать что-то, отвлекая Раэ ни к чему не обязывающим разговором о какой-то ерунде, кою забудут оба спустя уже несколько минут. Юдифь давно отучилась видеть в пациентах мужчин, и потому при виде полуобнажённого тела не испытывала неприязни; отвлечься от мысли о том, что она избавляет от грязи того, кто, верно, назвал бы грязью саму медсестру, было несколько сложнее, но и с этим она справилась довольно скоро. Потому и была спокойна и умиротворена, нашёптывая очередную неважность, чтобы просто удержать внимание Вернера в реальности, или слушая его. Со слов Раэ всё и началось. Со слов и движения руки.

0

18

Крошка с подвохом - графомань он-лайн в честь Хэллоуина.

- В одиночестве пить собралась? Это как называется? – раздается за спиной ехидный голосок, сопровождаемый не менее ехидным смехом.

Я оторопело поворачиваюсь и… сначала не замечаю ничего, точнее – никого. Это и неудивительно, потому что Она удобно устроилась на перевернутой пепельнице посередине стола. Крошка ростом с ладошку, облаченная в длинное узкое платье огненно-рыжих и желтых оттенков, элегантно закинула ногу на ногу, демонстрируя всю идеальность своей фигуры. Из-под треугольной шляпы выбиваются роскошные медные пряди, и глаза – заметьте – презеленые.

- Ты кто? – заикаясь, бормочу я.
- Я – Фло, - просто отвечает крошка, - типа Фея.
- Фея? – я многозначительно посмотрела на аккуратно прислоненную к коньячному бокалу метлу.
- Я же говорю, типа… - фыркает существо. – Не придирайся.
- Я не придираюсь, - наглею я, - просто надо же знать, чего от тебя ожидать.
- Не бойся. Я делаю гадости только тем, кто меня разочаровал, - приятельски машет ручкой Фло. – И вообще, наливай, за знакомство.
- Куда тебе наливать?
- В бокал, куда же еще? – Фло искренне удивляется. – У тебя как раз два.

Я наливаю, и крошка каким-то невозможным чудом умудряется выпить залпом всю порцию из рюмки, почти с нее ростом. Я стараюсь представить, что бы было со мной после аналогичной и понимаю, что не родился еще тот доктор Хаус, который смог бы меня потом откачать.

0

19

Комедия положений «Paris, je t'aime».
Эпизод четвертый Il faut mieux une fois voir que cent fois entendre - Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

В апартаментах Лили Постик появляется новое лицо.

Alice Postic пишет:

Хотя Эва и была внучкой единственной сестры мадам Постик, но мадам давно уже не поддерживала никаких связей с семьей своей сестры - высылка денег в пансион не в счет, к тому же этим занимался управляющий - поэтому известие о прибытии некой мадемуазель Лекур не вызвало на ее лице понимания.

- Какая Эва Лекур? - недоуменно спросила мадам, уютно устроившаяся в кресле с "Градом скорби" Элюара и наслаждающаяся коктейлем из философии и непристойности. Данный напиток позволял Лили чувствовать себя достаточно молодой и одновременно являть некоторую умудренность, не иметь которой в ее возрасте было бы неприлично. - Мне не нужна больше компаньонка. Нам, - Алиса щедро впустила в свой круг всех обитателей квартиры, - вообще никто больше не нужен.

Настроение у Лили было вполне миролюбивое. Накануне в ее гостиной собиралось почтенное общество ровесниц. Она терпеть не могла большую часть благообразных дамочек, но совсем пренебрегать приличиями было никак нельзя, поэтому периодически "золотой фонд", когда-то сводивший с ума декадентствующих поэтов и художников, исправно демонстрировал вставные челюсти в комнате с белым роялем. На следующий после сборища день мадам Постик, в свою очередь, демонстрировала особенно скверные стороны своего характера. Но сегодня все было по-другому. Затеянная Доминик игра в фанты, благодаря которой состоялся бодрый канкан, прыжки, шуточные звонки по телефону и прочие благоглупости, превратил унылые посиделки в кабаре. Прислуга была в восторге, гости радовались, как дети, уподобиться которым им было уже давно пора. Сегодня ее завалили благодарственными записками, и Лили была настроена добродушничать.

- Ладно, ладно, позови сюда эту девушку. В конце концов, она уже здесь. Мы не обеднеем, если угостим ее кофе и булочками. И где я могла слышать эту фамилию?

Ève Lecours пишет:

- Прошу вас, мадемуазель Лекур! – появившись вновь, слуга тотчас же отворил дверь, ведущую в прочие комнаты, и сделал приглашающий жест рукой.
Эва поднялась из кресла, на краешке сиденья которого позволила себе устроиться в ожидании, и взяла в руки свой чемодан.
- Это можете оставить пока здесь.
- Хорошо, - кивнула девушка и поставила чемодан на пол, еще и задвинув его под кресло, заслужив при этом очередной недоуменный взгляд от слуги и сразу же мучительно краснея от этого. – Не хочу, чтобы об него кто-нибудь споткнулся, - пояснила она, хотя никто не спрашивал объяснений, да и людского столпотворения в комнате явно не наблюдалось. Черт, как глупо! Вышло, будто бы она оправдывается, а это совсем не так. Точнее – не совсем так. На самом деле, Эви, действительно, казалось неуместным оставлять чемодан посреди комнаты, но по другой причине – скромный и немного обшарпанный, он выглядел в этой роскошно меблированной гостиной крайне нелепо, как нечто инородное. И Эви, у которой от природы был неплохо развит художественный вкус, не хотелось портить его присутствием совершенство этого интерьера.
Впрочем, как девушка вскоре убедилась, что гостиная, в которой она провела предыдущие несколько минут, оказывается, была далеко не самой красивой и большой комнатой в этой квартире. Следующая комната, куда Эви пригласили войти, была еще более красива и девушка, с любопытством осматриваясь по сторонам, даже не сразу поняла, что она здесь вообще-то не одна. Да и немудрено, если учитывать соотношение габаритов огромного вольтеровского кресла и той, которая его занимала. Это была весьма пожилая, хотя, как говорят, «со следами былой красоты», маленькая и хрупкая дама, которая недоуменно взирала на Эви со своего трона, сложив руки с накрашенными ярким вишневым лаком ноготками – девушка прежде такого не видела – на раскрытой, развернутой вверх корешком, книге, лежащей у нее на коленях, и молчала. Сообразив, наконец, что это, видимо, и есть ее родственница, а значит, надо ей что-то говорить, Эва напряженно улыбнулась и сказала:
- Добрый день… - но тут же и замялась. «Добрый день» – кто? Бабушка? Тетушка? В конце концов, перебрав все возможные варианты, выговорила самое нейтральное, - …мадам Постик. Вот я и приехала к вам в Париж!

0

20

В мафиозную ветку (Неаполь, 70-е годы прошлого века, процветание каморры) разыскивается стажер криминальной полиции. Мальчик упомянут однажды, в качестве НПС - здесь.
Предполагается  интересное партнерство,  дилемма  морального плана и проблема выбора между бобром и оплаченным злом.
К возжелавшим экшена и психоложества просьба стучаться в Хотелку или мне в ЛС. Задать вопросы можно здесь.

0

21

http://shot.photo.qip.ru/20487mj.gif
*кликабельно

Неаполь – территория войны.
Два клана – Риччи и Сполетто
Богатством и влиянием равны
Рассорились.
И это –
Совсем не повесть о любви подростков,
Идите мимо, юная Джульетта.

В игру по-прежнему нужен стажер криминальной полиции. Спрашивать - здесь.

0

22

Каморра на «Манжетах»

Франко Старелли пишет:

- Верно. Считайте меня механиком по особо важным поручениям: подкрутить тут, отвинтить там… в этом и заключаются мои профессиональные обязанности, - Франко улыбнулся, бросил шляпу на секретарскую стойку, поправил пиджак. Улыбнулся снова.
Пружинистой кошачьей походкой двинулся к женщине, подлокотник дивана – не слишком мягкий, совсем неудобный – Франко сел, рука Старелли тяжело опустилась на девичье плечо, пальцы сжались.
Он мог быть галантным. Мог; пожалуй, должен был. Не хотел. Так уж распорядилась природа: галантность – несколько менее весомый инструмент, чем, предположим, секатор. Инструмент убеждения. Обыкновенные садовые ножницы. Грубые с представительной ржавчиной – идеальный стимулятор, идеальная сыворотка правды, иногда даже… афродизиак. Франко Старелли жил на этом свете не первый год; многое повидал, многое выучил, запомнил – не хочешь тратить время попусту, прибереги галантность для элитных куртизанок, прибереги хорошие манеры для шефских жен и детей. Временами, изредка – все же! – настойчивость и прямота – надежнее любых комплиментов. Прикосновение Франко отдавало железом. Эти руки умели убивать.
Черт подери! – умели.
Секатор он забыл в другом пиджаке.

0

23

Сводки с фронтов, предложение от игрока.

Приглашаем желающих поиграть в детективную игрушку в духе "Друзей Оушена". Подробности предложения - в  Хотелке.
Сюда же адресовать вопросы к инициатору темы.

0

24

Продолжение «Золотой лихорадки»
Сеньорита ди Алмейда сталкивается с первыми последствиями смелого решения квартирного вопроса.

Ужин в четыре руки

Адриана ди Алмейда пишет:

- Да вы... да вы... - она задохнулась, захлебнулась, поперхнулась обидой и чувством уязвлённой гордости. Если мгновением ранее Адриана ещё надеялась, что всё может обернуться недоразумением, небольшим непониманием, и англичанин принесёт извинения, попытается обернуть ситуацию в шутку, после чего они мило распрощаются, став после этого чуточку ближе к взаимопониманию, столь сложному для малознакомых людей; то после слов Блаунта она окончательно убедилась, что Блаунт держал её за какую-то уличную девку, разве что прилично одетую и умеющую вести себя за столом. - Как вы только могли подумать...
Злости и сердитости в глазах больше не было, осталось плескаться лишь горькое разочарование и подступившие к глазам слёзы обиды и оскорблённого достоинства. И понимания того, что в своей прямоте и откровенности мужчина был во всём прав. Как ни болезненно было это осознавать, но обманываться - ещё больнее, как оказалось. К сему неприятному ощущению добавились смущение, неловкость и откровенный стыд, что в сумме сложилось в совершенно ужасный результат. И хуже всего было то, что Адриане действительно понравилось, она и впрямь желала бы продолжения, но... Не так.
- Вы правы, мистер Блаунт. Вероятно, моя вина, что вы неверно расценили моё поведение, - кусая губы и старательно не позволяя солёной влаге пролиться из глаз, ровно и спокойно проговорила Адриана, отступая ещё на шаг и по-прежнему высоко вздёргивая подбородок. - Ваше общество было мне приятно. Вероятно, больше, чем я рассчитывала, раз я позволила своим симпатиям выразиться в непозволительной и двусмысленной форме. Будьте любезны, велите слуге найти мне экипаж. Я уеду немедленно, как только Текинья соберёт мои вещи. И верну вам половину серебряного реала за день постоя. Надеюсь, это нельзя воспринять как-то иначе, кроме как вполне конкретно.
О том, что на ночь глядя ехать куда бы то ни было - безумие, Адриана не думала. Как и о том, что если даже некое новое обиталище будет найдено и его аренда окажется вполовину дешевле здешней, то всё равно не так уж много дней она сможет заниматься поисками брата, прежде чем истратит все сбережения. Всё это меркло по сравнению с желанием скорее покинуть это место - прочь от стыда, оскорбления и унижения.

В игру все еще нужен ирландский ученый-естествоиспытатель, по совместительству претендент на сокровища Эльдорадо.
Обращаться в тему Вопросы и ответы.

0

25

Комедия положений «Paris, je t'aime»

Стартовал эпизод пятый  Cle d'or passe partout — Злато не говорит, да много творит

Лили вызывает поверенного. Судьба миллионов мадам Постик решается сейчас - или никогда!

Eugène Cassel пишет:

Тормоза гневливо взвизгнули, возмущенный начальный вскрик растянулся в продолжительное верещание: месье Кассель припарковался недалеко от дома мадам Постик. Просидев еще несколько секунд вцепившись в руль и щуря глаза, француз наконец раздосадовано шлепнул ладонью по баранке и поерзал на сиденье.
- Да чтоб тебя! Рессору тебе в…в…– Эжен задохнулся негодованием, вспоминая недавний инцидент на авеню Монтень, когда какой-то тип на Рено решил его подрезать. Инцидент перетек в увлекательное обсуждение водительского опыта, марок авто и содержательности родного языка. – Дубина дижонская! – с удовольствием выругавшись, Кассель в сердцах хлопнул дверцей и с портфелем под мышкой потрусил к апартаментам мадам, денежным причудам которой он всячески благоволил.
- Ба, Морис, но разве так можно, с утра! – принюхавшись, поверенный шутливо пристыдил «дворецкого», хотя и сам деликатно старался сильно не дышать, памятуя о вчерашнем суаре, где полночи ждали Кокто и пробовали напитки, морально готовясь открывать «русские сезоны». – Как она сегодня?
Когда изволили пригласить, Кассель поправил весьма помятый коричневый костюм в тонкую белую полоску и поспешил в комнаты, немного запинаясь и не отводя глаз от маячившей впереди Жюли.
- Мада-а-ам! – поверенный искренне симпатизировал мадам Постик и ее счетам. – Позвольте Вашу ручку… пожать.
Он улыбнулся, крепко стиснув зубы в борьбе с компрометирующими запахами, и уселся в кресло.
- Кофе? Мне бы... – «чего покрепче», – кофе, да! И зачем же печалиться? Сейчас мы с Вами осчастливим кого-нибудь, в смысле, впишем имечко, – бодро тараторя, Кассель вытянул из портфеля какие-то бумаги. – У мадам объявились новые родственники, как часто случается? Или, может, Вы желаете оставить что-то на память какому-нибудь недавнему, но уже зарекомендовавшему себя другу? – Эжен мечтательно посмотрел в потолок. Потолки были высокими, а вот шансы – нет.

0

26

Составлена Хронология "Золотой лихорадки"
Круг стремящихся отыскать сокровища Эльдорадо растет и ширится. Ирландский ученый актуален. Возможно введение авторских персонажей, слуг, аборигенов и прочих колоритных со-участников банкета. Желающим окунуться в интриги и приключения в Бразилии начала XIX века просьба не ограничиваться мысленными пассами и выражать свои мечты вербально - здесь.

0

27

Хронологическая последовательность эпизодов комедии положений «Paris, je t'aime»

http://shot.photo.qip.ru/3047Evc.jpg

*кликабельно

Эпизод первый. Знакомство мадам Постик и мадемуазель Береттон. Ce que femme veut, Dieu le veut

Эпизод второй. Мадам Постик  выслушивает увещевания личного эскулапа, укрепляется в желании отписать Доминик Береттон часть наследства, и принимает предложение  руки и сердца.
Un bon ami vaut mieux que cent parents - Хороший друг лучше сотни родственников.

Эпизод третий. Доктор Мартен встречается с мадемуазель Береттон, узнает о плачевном финансовом положении невесты и устраивает брак компаньонки с управляющим мадам Постик. Грядут эпистолярный роман и новые приключения?
À la guerre comme à la guerre - На войне как на войне.

Эпизод четвертый. В апартаментах Лили Постик появляется новое лицо – племянница Эви Лекур. Девушка очаровывает Доминика Береттона с первого взгляда (возможно, это любовь?). Однако между ними существуют непреодолимые препятствия… Впрочем, в этом мире нет ничего невозможного.
Il faut mieux une fois voir que cent fois entendre - Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Эпизод пятый.  Cle d'or passe partout — Злато не говорит, да много творит
Лили вызывает поверенного для изменения завещания. Судьба миллионов мадам Постик решается сейчас - или никогда!

0

28

На кросс-форум "Записки на манжетах" в ветку  «Paris, je t'aime» (комедия положений начала ХХ века) на замену нужна богатая наследница Эви Лекур, племянница миллионерши мадам Постик. На девушку имеет виды переодетый в компаньонку тетушки месье Береттон, и не только.
Эпизод, в котором появлялась Эви:  Il faut mieux une fois voir que cent fois entendre - Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Анкета.

Предупреждение: данная ветка - стеб чистой воды, на серьез мы не претендуем.
Но претендуем на грамотность игрока, стилистическую адекватность (в том числе, с учетом специфики жанра) и представление о месте-времени - хотя последнее - наживное.
Уточнять и спрашивать можно здесь.

0

29

Роль Эви Лекур занята.

0

30

Продолжение поисков бразильского Эльдорадо.

Что знают двое, узнает и третий

В Paço Real во время празднества проходит встреча ученого-натуралиста Фаррелла Стивенсона с консулом Англии в Бразилии, мистером Гамбьером. И тема разговора, который должен состояться в укромном уголке - отнюдь не орнитология и гербарии.
Свидетелем разговора случайно становится юный сорвиголова Родриго ди Карвальо.

Родриго ди Карвальо пишет:

- Доказать? - на этот раз брови Родриго удивленно поднялись вверх. Подобное предложение изрядно задело и даже оскорбило португальца. - Вы что же, проверку будущим участникам собираетесь устраивать? - язвительно спросил он, окидывая взглядом худую нескладную фигуру натуралиста, скользнул взглядом по бледным невыразительным чертам и, усмехнувшись, перевел взгляд на выглядывающие из-под виднеющегося краешка белоснежной сорочки такие же бледные худые пальцы, которые тот поспешил высвободить из смуглой и крепкой кисти Родриго. Вернее, он спешил освободить свой локоть, но вряд ли тот был темнее его ладоней.
Скорее, это пришлому заморскому гостю надо доказывать свои способности... В долгу Родриго оставаться не собирался, решив ограничиться пока словесной игрой.
- Раз это тайна, сеньор, - доверительно наклонившись к сеньору Стивенсону, неожиданно громко вместо предполагаемого полушепота, произнес португалец, - значит, экспедиция снаряжается за золотом... - брякнул он первое, что пришло ему в голову.

Фаррелл Стивенсон пишет:

Ирландец дернулся.
И стал стремительно бледнеть. Если бы не природная бледность кожных покровов, то, пожалуй, можно было бы сказать о нем "стал бледнее мела", но нет - только лишь веснушки обозначились четче да пробежались, словно паучьи лапы, пальцы по светлой ткани жилета.
- Не вижу причин, по которым мне не стоило бы проверять тех, от кого отчасти будет зависеть моя жизнь.
И в третий раз он сменил подход, теперь уже на отстраненно вежливый, рассчитанно высокомерный и даже немного... располагающий.
Фаррелл неожиданно подумал, что совпадений и случайностей не бывает. И Гамбъер мог проговориться, мог быть неосторожен, - кто знает, до чьих ушей дошла эта информация? Если за ним следят... Если только за ним уже следят - это могло означать что угодно, и высылка из страны казалась Фарреллу только лишь самым приятным последствием того дела, в которое он ввязался.
- Но вы ошибаетесь. Увы, если ваше сердце желает таких приключений, то нам не по пути. Мы собираем гербарий, натуру, цветы. Банальной жажде наживы не место среди ученых. Прошу прощения, меня ждут.

Золотая лихорадка по-прежнему нуждается в талантливом искателе чужих сокровищ, ботанике Фаррелле Стивенсоне.

0


Вы здесь » Role Club » другое » Записки на манжетах. Кросс-форум


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC