Role Club

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Role Club » другое » Записки на манжетах. Кросс-форум


Записки на манжетах. Кросс-форум

Сообщений 61 страница 90 из 128

61

Дама найдена и рвется в бой.
По предыдущей заявке мужской персонаж  очень актуален. Анкета вашей потенциальной спарринг-партнерши: Мария Гальярди.
Обещается  экшн, психологическое противостояние и все, что вы пожелаете.

0

62

Обновлена хронология «Золотой лихорадки».

29 сентября 1810 года.

Вечер.

Золото купит четыре жены, конь же лихой не имеет цены... (с)
Антонио Да Силвейра знакомится со старым другой покойного мужа своей любовницы.

День второй. Где за улыбками скрываются кинжалы.
Франциско Хавьер и  Жуан Алмейда, получив приглашение на званый вечер на вилле семьи де Альверка (с танцами, угощением и чтением поэзии), неожиданно для себя открывают не только изнанку колониального Рио, но и нащупывают новую веху на пути к своему Эльдорадо.

В нужном месте в нужный час - удача... или западня?
Родриго ди Карвальо встречается с заинтересовавшей его дамой и ее деловым партнером.

0

63

В разделе Дела давно минувших дней начат новый эпизод.
Париж 1968 года, черно-белый шарм скромно-обаятельной буржуазии в противовес непричесанным лозунгам бунтующей молодежи, воображение в противовес  рационализму,  три потерянных в пространстве и времени человека, в пустой квартире, pas de trois - случайная встреча, получившая продолжение.

L’imagination au pouvoir - Вся власть воображению

0

64

Комедия положений «Paris, je t'aime»

Завершен эпизод девятый: On ne fait pas d’omelette sans casser les œufs - Не приготовишь омлета, не разбив яиц. 

M-lle Beretton пишет:

На протяжении долгих и страстных речей эскулапа не менее беспокойно ерзала «компаньонка», прислушиваясь к доносящимся из-за скатерти шорохам и пытаясь сопоставить услышанное и воображаемое. И то, и другое актеру категорически не нравилось.
- Негодяй! Мерзавец!
Грохот столовых приборов весьма удачно заглушил стук головы месье Береттона о дубовую столешницу.
- Вам недостаточно, душа моя? – едко прошипел Доминик, почесывая темя, - хотите дождаться, пока ваш лицемерный жених полюбит вашу же племянницу на обеденном столе?

Alice Postic пишет:

Мадам Постик было более чем достаточно, и уже давно, и она бы уже показала свое разгневанное лицо миру, если бы только не прихвативший спину от долгого сидения под столом радикулит. Правда, обещание мадемуазель Береттон о том, какому осквернению может подвергнуться ее собственный обеденный стол, заставило Лили забыть о боли и выбраться из убежища.

Явление ее было поистине ужасающим, и смятая одежда, посыпанная пылью, и паутина во взлохмаченных волосах этому немало поспособствовали: если под стол забралась чуточку вздорная мадам Постик, то из-под него вылетела настоящая помесь фурии с валькирией. Какой наглец! Какой негодяй! Какой возомнивший-о-себе-невесть-что-ушлый-старикан!

- Месье Мартэн, можно полюбопытствовать, чего именно вы собрались ждать? - мадам Постик чуть пошатывалась, но обрела равновесие, почти изящно прислонившись бедром к обеденному столу, и саркастически продолжила. - Может быть, закона о многоженстве? Заверяю вас, в ближайшее время его не будет. Или вы рассчитывали дожить до двухсот лет? - Лили зычно захохотала, так что подвески тяжелой люстры, украшавшей потолок столовой, зашелестели. - Пели мне о совместной спокойной старости, а на деле мечтали обрести в моем доме вторую молодость?! Мой бедный доктор, вы не просто мерзавец, а самый что ни на есть примитивный мерзавец. Жениться из-за денег! Вы слышали что-нибудь более... пошлое и избитое? Этого я вам не прощу.

0

65

Продолжение событий Золотой лихорадки.
Ирландский ботаник ученый Фаррелл Стивенсон нащупывает пути к сокровищам.
Но как он это делает! (с)

Ведите диалог, чтобы он не повел вас

Фаррелл Стивенсон пишет:

- Они общаются между собой языком тела, - заявил Фаррелл, не заметив смущенного хихиканья двух девушек рядом. - Нет, вовсе не обязательны драки. Когда в стае уже установлена иерархия, достаточно условных знаков, чтобы расставить всех по местам... К примеру, вы могли заменить, как ведет себя ваша собака на прогулке, встречаясь с другой собакой. Они встают... как-бы буквой "Т", если смотреть сверху, причем главенствующая особь поворачивается к подчиненной боком и позволяет той обнюхать свои...
Фаррелл любил живое общение за возможность демонстраций, и вот сейчас он, выпрямив спину, уже повернулся боком к своему ближайшему собеседнику, как-бы давая тому возможность нюхать в свое удовольствие. Лица большинства присутствующих выражали вежливо сдерживаемую панику, и только две юные девицы веселились от души, прикрывая хорошенькие мордашки веерами.

0

66

Продолжение Каморры.

Искусство лжи.
Наследник погибшего консильери клана Рино Сполетто возвращается в Неаполь. Случайная встреча в поезде обещает быть интересной. Или... не случайная? Этим вопросом задается Рино, а мы с нетерпением ждем, что же будет дальше.

Мария Гальярди пишет:

- Журналист? – с любопытством произнесла Мария. – Как увлекательно! А Вам нравится Ваша работа? О, я даже не представляю, как это интересно, всегда мечтала иметь какой-нибудь талант. Петь, рисовать… или вот писать. К сожалению, я настолько бездарна, что ничего не умею. – Мария смущённо улыбнулась. Она действительно считала себя исключительной посредственностью. Разве только личиком вышла, но красота не вечна и имеет склонность увядать чуть медленнее роз.
Когда они вошли в ресторан, Мария почувствовала множество аппетитных запахов, в желудке предательски заурчало, а ведь нужно было позавтракать перед уходом! Гальярди чуть нахмурилась. Девушка отличалась здоровым, практически мужским аппетитом, и ей совершенно не хотелось демонстрировать его Рино, придётся ограничиться лёгким перекусом.
Мари чуть замешкалась у входа, хотела было развернуться и что-то сказать Сполетто, как чуть не вписалась носом в плечо своего нового знакомого. Девушка смущённо улыбнулась:
- Простите, какая я неосторожная. – когда они, наконец, заняли свободный столик у окна, Мария вконец развеселилась. Поездка начала ей нравиться всё больше и больше.
- От алкоголя пока воздержусь, всё-таки всё ещё слишком рано. – проговорила Гальярди. – Поеду домой. Я приехала на крестины, у брата родилась дочка. А Вы куда отправитесь первым делом? – Мари любила детей, как жалко, что обратно в Неаполь её вернуло не рождение вымышленной племянницы.

Рино Сполетто пишет:

- Люблю отели! Еще больше люблю - шаровые отели за счет компании. Да и ко встрече с моими дальними родичами я всегда оказываюсь не готов. Знаете, эти все бабушки, тетки, кузены. Может быть, наведаюсь к ним потом... Если совесть позволит. А не придется сразу с ручкой и бумагой бежать на встречи, где тебе будут бесконечно лгать...
Рино, не смотря на то, что ложь для него была явлением привычным и рутинным, и окутывала паутиной недоговорок пожалуй всю сознательную жизнь, в этот раз говорил как-то едко и грустно одновременно, словно не понимая, зачем это так необходимо человеческому существу.
Зато улыбка при этом была открытая, легкая, из разряда таких, которые дарят безвозмездно и невозбранно, созерцательная и тихая, чуть-чуть лишь подпорченная змеиным изгибом губ.
На Беатриче смотреть было действительно приятно. Она обладала какой-то особо очаровательной подвижностью, проявлявшейся в жестах и мимике, в том, как она смотрела в окно, пока он делал заказ, в том, как неосознанно тянулась к горячей белой фарфоровой чашке с кофе, в том, как хмурилась, видимо, думая о чем-то отвлеченном.
- В определенном смысле, потому работа меня и заводит. Из-за лжи. Из-за людей, которые лгут совершенно по-разному, но всегда в конечном итоге сами себя предают. Докопаться до того, что действительно имело место, пусть даже редактор безжалостно выбросит это все в мусор - ощущение приятное. Как у охотника, который поймал наконец свою дичь.
Аромат напитка бодрил, и Сполетто, сделав глоток, бросил ленивый взгляд ей за спину - на вход в вагон-ресторан.
До сих пор никого. Это удивляло. Неужто, никто из "друзей" клана не сподобился пойти за ним?
От Беатриче ощущения опасности не было. Да и не верилось, что вот эти тонкие ее пальцы можно было использовать для того, чтобы, например, жать на курок.

0

67

L’imagination au pouvoir   -  Вся власть воображению*

Гаэль пишет:

Вероятно, со стороны они смотрелись достаточно импозантно, идущие рядом. Мадемуазель Дюфур прикусила губу, чтобы скрыть улыбку. Кем их видят случайные прохожие? Друзьями, любовниками, семьей отправившейся на прогулку? Люди любят навешивать ярлыки, им это необходимо. А они всего лишь три разнородных элемента, притянутые друг к другу на короткое время каким-то капризом мироздания… Элементы притянулись и начали двигаться по своим орбитам, пересекая орбиты друг друга. Пока еще произвольно, почти случайно… но из случайностей и вырисовываются закономерности.

- Вы художник, месье? – осведомилась она у Рауля, подошедшего ближе. – Даже если нет, можете смело отвечать утвердительно, вам подходит быть художником… хотя внешность обманчива, простите за избитую фразу. Я тому яркий пример. Перед вами всего лишь одна из бесполезнейших представительниц разнообразной фауны Парижа. Я не сочиняю стихов, не подходила к холсту… политика мне безразлична, а от современной поэзии тянет в сон. И я не пишу романов, разве что, переживаю их, но уж к этому делу подхожу с полной отдачей.

Смягчив улыбкой иронию своих слов, женщина обратилась к Жаклин. Почему-то не хотелось, чтобы девочка чувствовала себя выключенной из беседы двух взрослых людей.
- А вы, мадемуазель? Кто вы? Ярая социалистка или пишете музыку, тайком, ночами? Я уже расписалась в своей бесполезности, так что вы должны постараться за нас двоих!

Жаклин пишет:

- Кто я? А я будущая художница... - она развернулась к Раулю, который шел между нею и Гаэль. - Вы будете рисовать Гаэль, а я - вас. И да, я - социалистка. И сегодня я должна была быть совсем в другом месте... просто опоздала, а все уже ушли.
Очередная порция неправды. В компанию студентов сегодня она просто не пошла, чтобы не встретиться с Франсуа. Была вызывающе аполитична - в людях ее привлекало что угодно, но не идеи. И людей она рисовать не любила...

- Нам сюда, - Жаклин толкнула дверь подъезда, ярко освещенного, сияющего идеально окрашенными стенами, ковровой дорожкой и благоухающий разнообразной цветущей зеленью, тянущейся из кадок, - а теперь сюда. - Щелкнул выключатель, осветивший вместительную переднюю, следующий высветил огромную гостиную.
Тяжелая мебель и не менее тяжелые шторы. Да, та самая парча с кистями.

Рауль пишет:

В незнакомых компаниях Рауль чувствовал себя уверенно: новизна всегда относительна, фразы случайных прохожих просвечивали под копиркой любимых фразочек друзей, черты лица имели продолжение в перспективе; в Гаэль проступала Пола, в Жаклин смеялся Рикардо. Бовэ мог спорить на любую, совершенно непонятную тему, упиваясь собственными словами и наутро безмятежно открещиваясь от ночных аксиом. «Говорить всегда» стало девизом их кружка по интересам; каждый вечер выбирали кому водить, рассказывать, больше выдумывая, истории, которые «могли бы…»; некомильфо молчать, когда гудит весь Париж, вот и они болтали без умолку.
- Значит, вы заняты ничем, никем и вместе с тем всем и всеми? Отлично, Гаэль! Обожаю неюношеский максимализм.
Дом, действительно, оказалось, по близости – и близкий, насколько кадка с цветами может возбудить чувство дежавю; добрались в один прыжок до передней.

* Лозунг бунтовщиков 1968 года.

0

68

Продолжение комедии положений «Paris, je t'aime»

Начат эпизод десятый Les affaires sont les affaires - Дело есть дело
и одиннадцатый - Rira bien qui rira le dernièr - Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Над головой Доминика Береттона сгущаются тучи. Мэтр Кассель творчески подходит к обработке Эви Лекур, а оплеванный доктор Мартен мелко мстит, раскрывая кросспол истинную гендерную принадлежность «мадемуазель Береттон».

Eugène Cassel пишет:

Месье Кассель сидел за поддельным дубовым столом в своем кабинете, мрачно попыхивая сигаретой и кидая осуждающие взгляды на материалы одного бракоразводного процесса. Муж хотел оставить с носом жену, жена, как водится, стремилась обчистить мужа, и оба на удивление дружно не желали особо раскошеливаться на услуги юриста. Препарировать любовь несложно, если удается с первой попытки нарезать ее на верные доли и подружиться с клиентами, но ежели супруг отказывается от приглашения пропустить по бокалу пива, а супруга кислится в ответ на улыбки, то пиши пропало и готовь беруши.
Скучные профессиональные заковыки на фоне развивающегося актерского мастерства Береттона откровенно досаждали поверенному. Человек не менее творческий и любящий веселиться, он, Эжен, должен прозябать в этом чертовом кабинете с вечно не закрывающейся форточкой (папаша отказывался выделить на ремонт деньги из бюджета фирмы, апеллируя тем, что рама была решительно сломана самим Касселем-младшим при попытке бегства с рабочего места). А этому паяцу прямо в руки плывет крупная рыба – да еще какая, золотая! Нежный образ мадемуазель Лекур всплыл в памяти поверенного: наследница, монашка и просто красавица, идеальная партия! Доктор уже был списан со счетов; Эжен не без удовольствия утилизировал бумагу с его банковскими реквизитами. Оставалось устранить лишь Никки…

0

69

http://s.qip.ru/3049lu9.jpg
*кликабельно

Новый квест, новые драмы и новые трупы.
Готовится к запуску герметический детектив «Убийство в Блэкберн-холле».
Февраль 1937 года, Линкольншир.
Родственники съезжаются в поместье немолодого  и не блещущего здоровьем баронета, сэра Дональда Кавендиша, чья эксцентричность позволяет ему водить за нос всю семью, обещая наследство то одному, то другому фавориту гонки.
Стая гиен против старческого маразма. Каждый надеется на кусок пирога пожирнее, каждый хранит в своем шкафу  скелеты.
Сын или брат? Дочь или невестка?  Верный дворецкий или смазливая горничная? Чья рука не дрогнет в последний момент? Кто станет убийцей, а кто раскроет преступление и сумеет остаться в живых в занесенном снегом имении?
Убийство (возможно, не одно)  и расследование на ваших глазах.

Отредактировано Ardea (2012-02-27 20:48:57)

0

70

Pierre Martin  пишет:

Мэтр Мартен набрал в легкие побольше воздуха, попутно любуясь мелькнувшей на сухоньком личике Лили растерянностью, и выложил все, начиная от физиономических наблюдений, величины ладошек компаньонки и заканчивая размером ее обуви, а также в деталях поведал об успехах собственных розыскных мероприятий.
- …Так вот, в доме на Монмартре, куда вошла компаньонка, не проживает мадемуазель Береттон, зато проживает месье Береттон, Доминик Береттон, актер, по описанию схожий с «луксорским обелиском», который задолжал квартирной хозяйке за три месяца, и пропал ровно тогда, как в вашем доме появилась «драгоценная Доминик»!
Откровенно наслаждаясь произведенным эффектом, доктор поднялся с кресла, прошел по кабинету, и собственноручно налил из хрустального графина в два стакана на полпальца коньяка.
- Выпейте, Лили. Я понимаю, такую оглушающую новость трудно пережить равнодушно. Я беспокоюсь за ваше сердце. Да, перед сном вы исповедались мужчине, – промурлыкал доктор не без удовольствия, - мужчине! – повторил, не скрывая иронического торжества в голосе.
Вдох – выдох – не дышите. Контрольный выстрел.
- …И он видел вас без макияжа и в папильотках! И я не удивлюсь, если ваша горничная или… не побоюсь этого слова, племянница, одним прекрасным утром заявят вам, что ждут ребенка от вашей компаньонки!

Rira bien qui rira le dernièr

0

71

http://s.qip.ru/3049lu9.jpg
*кликабельно

В стартующий герметический детектив  Убийство в Блэкберн-холле разыскивается  Мэри Финч, горничная 22 лет отроду, потенциальная преступница и просто красавица. Скелеты в шкафах  и инструктаж прилагаются.
Также прилагается возможность приключений в духе Агаты Кристи и «Госфорд-парка».
Желающим стать вероятной убийцей, возможной жертвой или потенциальным сыщиком в юбке предлагается  стучать в тему Вопросы и ответы, мне в ЛС здесь, или  на «Манжетах».

0

72

Роль Мэри Финч придержана.

0

73

Стартовал герметический детектив Убийство в Блэкберн-холле.

Флэшбек:
Май 1932 года. Easy Virtue.  Джон Кавендиш, без пяти минут примерный супруг, встречает свою сестру в сомнительной компании. 

Основная игра:
27 февраля 1937 года, суббота.
4:30 pm - Ask no questions and you will be told no lies. Мистер Ричард готовит непростой разговор со своей супругой. Невольной и ненужной свидетельницей может оказаться горничная Мэри Финч.
4:45 pm - A tree is known by its fruit. Они не виделись долгое время: отец и сын. Роджеру Смиту есть о чем поговорить со Смитом-младшим.

0

74

Antony Smith пишет:

Смит поспешно подошел к двери, но открыл ее уже с неспешным достоинством, во многом неосознанно копируя манеру отца, словно бы компенсируя этим свой не самый достойный внешний вид. Ухмылочка уже было наползла на лицо Энтони, но тут же испарилась, сменившись бесконечным удивлением и даже негодованием, скрыть которые оказалось для слуги делом непростым. Смит-старший не позволял критиковать господское поведение, жестоко наказывая ослушников, так что со временем это стало чем-то сродни табу среди прислуги Кавендишей. Но когда посреди ночи на порог заявляется будущий баронет на руках с... Камердинер чуть замешкался, прежде чем посторониться и пропустить в квартиру Джона со спутницей. Естественно, Смит-младший не узнал младшую дочь сэра Дональда в девице не самого сдержанного вида и размазанной наружности, одетой дорого, но очень броско, как никогда не одевались виденные до этого Смитом леди.
Но что бы не думал про себя Энтони, мистер Кавендиш видел только застывшее лицо своего камердинера, старательно отводившего взгляд и от господина, и от его спутницы.
- Вам что-нибудь угодно, сэр? - негромко, с едва заметным полупоклоном, поинтересовался Тони.

Elinor Cavendish пишет:

- В том, что тебя несут, есть немало приятного, - Элинор сделала очередное открытие и зевнула. - Конечно, я не про няню, выносящую тебя из ванны. Так что, может, мне не стоит так уж сильно сочувствовать Кэрол, - она вновь зевнула и, обняв брата крепче за шею, прижалась щекой к его плечу.

Заснуть бы сейчас... На самом деле, надо было много о чем подумать. Например, завтра надо вернуться. И еще как-то переодеться во что-нибудь приличное. И ключ от ее комнаты остался в той сомнительной квартирке. Скажет папе или не скажет? Надо бы спросить. Только не теперь, сейчас ей слишком уютно, чтобы все портить неуместными разговорами.

- Ты все-таки не любишь Старого Пью, - промычала Элинор под урчание кабины лифта. - Я так и знала. Желаешь ему смерти. Думаешь, меня не хватит, чтобы устроить ему веселенькую жизнь? Я сделаю это с удовольствием. Вы с папой будете краснеть при самом упоминании моего имени. Ну ладно, не злись. У Рика проявилась тяга к дешевым театральным эффектам. Билли отвратительно присвистывает. И у него краснеют кончики ушей, когда он смеется. В общем, мне не понравилось...

John Cavendish пишет:

Сквозь запах виски пробивался аромат духов, Джон не различал полутона, но запах был приятным, дерзким и юным, и приключение сестры перестало казаться чересчур фривольным или запредельно неприличным. Лин, в сущности, дитя.
Он обернулся к камердинеру, с выражением крайней заинтересованности рассматривающему узоры на паркете:
- Ты ведь слышал, Тони? Леди просит ванную, кофе и тосты. Именно в таком порядке. Я тоже выпью кофе, пожалуй, и приготовь гостевую спальню, бездельник, - получаемое удовольствие от создавшейся ситуации на грани пикантности и приличия приятно щекотало воображение, - honi soit qui mal y pense. Хозяев следует знать в лицо, мистер Смит… младший. Добро пожаловать домой, мисс Элинор Кавендиш.

                                                Easy Virtue - Легкое поведение

0

75

Внезапно. Firefly

Итак, «Манжеты» решили рискнуть и поиграть в космовестерн.
Ждем поклонников сериала «Светлячок» и фильма «Миссия «Серенити».
Любителей приключений в космосе и в антураже Дикого Запада далекого будущего ждут соучастники безобразия – Джейн Кобб и Ривер.
В игру нужны: Малькольм Рейнольдс, Зои, Уош, Инара, Кейли, Саймон и пастор, второстепенные персонажи для отыгрыша любых авантюрных задумок, и – учитывая особенности канона, не исключены пассажиры и клиенты «авторского» написания. 
Компания готова начать неполным составом, играя отдельные приключения.

Мобильным, любящим космические приключения, знающим буквы игрокам-поклонникам сабжа  стучаться -  сюда.

0

76

Герметический детектив «Убийство в Блэкберн-холле».

Esther Cavendish пишет:

Эстер с усмешкой проследила за взглядом супруга: такие, как эта горничная, были не в его вкусе. Впрочем (губы миссис Кавендиш дрогнули с откровенной издевкой), в таком возрасте Ричи уже полагалось интересоваться вещами более серьезными. Например, будущим сына, который мечтал стать военным: Эстер хотела бы видеть в мальчике успешного юриста, но, отмечая его неделикатность и юношескую неуклюжесть, в которой было что-то неприязненно-отцовское, она оставила все свои чаяния и занялась собственными делами. «Мои мужчины самостоятельно принимают решения», – ей нравилось повторять при случае.
Служанка мышкой скользнула в ванную, и Эстер не стала прикрывать за ней дверь, почувствовав, что Ричард собирается завести неприятный разговор. В последнее время любая беседа с ним была в тягость, как и затяжное молчание. Супружескую жизнь миссис Кавендиш разбавляла вкраплениями новых увлечений: быстро наскучившее золото, безудержный рубин, сдержанный аметист, привлекательный изумруд; каждое украшение хранило свою придуманную историю.
- Не могу назвать тебе точной даты, – она прошла мимо мужа к туалетному столику; в боковом зеркале расплывался его силуэт, «сросшийся с креслом»; Эстер передернуло. Вся одежда, которую она подбирала, казалась на нем снятой с чужого плеча. – Красивый, не правда ли?
Миссис Кавендиш глянула на свое отражение и подхватила лежавшее на пуфике платье насыщенно-гранатового цвета, в складках переходящего в черный.
- Если счет не пришел сейчас, значит, его доставят позже.
Эстер встряхнула платье, притянула его к груди и выжидающе глянула через плечо.

Richard Cavendish пишет:

Ричард помолчал. В ушах гулко тикали каминные часы, изумрудный глазок издевательски подмигивал. Кавендиш вдруг вспомнил, что счета из Эспрейз не приходили последние несколько месяцев – с тех пор, как он изменил давней привычке просматривать их вскользь и начал методично сверять цифры с личными записями в блокноте. Вынужденное воздержание финансового плана мало чем отличалось от воздержания любого иного толка – раздражительная слабость от невозможности изменить случившееся комком подкатывала к горлу, желание доказать свою деловую состоятельность, не прибегая к помощи брата, биржевая афера, потерпевшая крах, играть на бирже – глупая затея. Не имея склонности к финансовым авантюрам, и зная за собой роковое невезение в делах, Ричард Кавендиш долго приходил в себя однажды утром, сквозь обрывки густого тумана в голове вспоминая встречу с Эрли, и тупо рассматривая расписку, найденную в нагрудном кармане твидового пиджака. Это было странное утро. На войне такое похмелье могло закончиться выстрелом в висок, в реалиях мирной жизни оглушающая пустота внутри и тремор щедро посыпались аспирином и пирамидоном, лечились глотком бренди перед завтраком, украдкой.
Кавендиш потер виски и уставился в безупречную спину жены. Прямые плечи, сохранившее девичью стройность тело. Эстер напоминала ему огонь в толстостенном сосуде, он едва просвечивал через волнистое зеленоватое стекло, настолько зыбкий, что почти невозможно поверить в его существование. Если безупречность может раздражать, время для этого было более чем подходящим.
- Придется вернуть украшение, - медленно произнес он, - приедем в Лондон, я отвезу его в магазин. Сейчас мы не можем позволить себе приобретать вещи за такую цену. Это… временно. Серьги тоже не оплачены?
Слова давались ему с трудом.



Ask no questions and you will be told no lies - Не задавай вопросов, не услышишь лжи.

0

77

Герметический детектив «Убийство в Блэкберн-холле».

Margareth Shaw пишет:

Съёжившись в высоком кресле, бывшая воспитанница казалась такой уязвимой и хрупкой, такой донельзя беззащитной и юной, что чопорное и респектабельное "миссис Кэролайн Кавендиш" подходило ей меньше, чем когда-либо. Аккуратно устанавливая поднос на столик возле окна, миссис Шоу глубоко и с явным осуждением вздохнула: её Кэри здесь трудно, это же видно по каждому жесту, по самым мимолётным взглядам, по мелочам, которых нельзя не заметить, если только проявлять к ней хоть какое-то внимание. Мысль о том, что Кэролайн откровенно пренебрегают да ещё и момент, когда поддержка ей особенно необходима, в который раз укрепила миссис Шоу в нелестном мнении о мистере Кавендише-младшем.
- Ох, моя дорогая, - негромко поговорила Маргарет, придвигая чашку с чаем поближе к воспитаннице. - Быть в кругу семьи всегда непросто, если это чужая семья. А не каждая женщина сможет считать свёкра вторым отцом, если только ей не помогут хорошенько, - закончила гувернантка, недовольно поджав губы.
Она сделала несколько глотков молока, размышляя о недоброй иронии собственных слов, а потом вдруг встрепенулась: заметила, как легко Кэролайн одета.
- Ничем вы не заслужили презрения, ни откровенного, ни скрытого, - заявила миссис Шоу с несколько сварливыми нотками в голосе. - Как не заслужили и простуды из-за блэкбернских сквозняков. Но непременно её схватите, если не набросите свою шерстяную шаль, ту, американскую. Я вам её принесу, - миссис Шоу тяжеловато поднялась с места и направилась к комоду: она никому не доверяла разбирать вещи Кэролайн и Лиззи, всегда занималась этим сама, поэтому обнаружить искомое не составило труда.
- Вот так, - вернувшись обратно, Маргарет набросила шаль на плечи воспитанницы. - А то в этих старых домах вечно сквозняки, хуже, чем на пустырях. Укутайтесь поплотнее и расскажите мне, что вас сегодня так сильно задело. Толковые разговоры ведь часто прогоняют печаль или хотя бы помогают понять, как быть с ней дальше, - миссис Шоу улыбнулась Кэролайн и снова пригубила молоко.

Caroline Cavendish пишет:

Пить чай совершенно не хотелось, но взгляд миссис Шоу был красноречивее любых слов, поэтому Кэрол с неохотой потянулась к чашке с позолоченной ручкой и сделала несколько глотков. Она тут же почувствовала травяной привкус на языке и чуть сморщилась. Кэролайн не любила все эти расслабляющие чаи, снимающие  усталость, противные микстуры и настойки от мигрени и прочих болячек, которых у неё не было и в помине. Кэрри не была ипохондриком, но все родные только и делали, что пытались засунуть в неё какую-нибудь таблетку, которая может быть вылечит её излишнюю бледность или мигрень, мучающая её на протяжении многих лет. Раньше в этом усердствовала матушка, пытаясь придать своей любимой дочурке здоровый вид, в надежде, что розовый румянец будет играть на щеках Кэрол всегда, а не только в минуты крайнего смущения. После замужества эстафету переняла миссис Шоу, поэтому каждый вечер на столике около кровати обязательно должна была находиться чашка специального чая, заваренного по особому рецепту. Но, не смотря на своё недовольство, Кэрол никогда не противилась воле миссис Шоу и не отказывалась от него.
- Ох, Маргарет, я никогда не буду считать сэра Дональда вторым отцом… - сокрушённо заключила миссис Джон Кавендищ. – Не знаю, как терпят его собственные дети.
Кэрол представила детство Джона. Оно ей рисовалось не в самых радужных красках. Наверное, его детские годы были унылыми, и бедный мальчик находился под постоянным контролем и давлением строгого родителя. Видимо, поэтому у него такой непростой характер. Кэри вздохнула.
- Маргарет, мне не холодно. – но миссис Шоу, не вняв словам своей воспитанницы, поднялась и направилась к чемодану, из которого извлекла пушистую шаль. Из Америки. Название этой далёкой страны будоражило воображение, особенно в силу последних событий. Кэри поднялась, прошлась босыми ногами по холодному полу, напрочь забыв о тёплых тапочках, и замерла у камина. Девушка начала переставлять подсвечники, задумчиво разглядывая горящие поленья.
- Маргарет, а у тебя никогда не возникало чувства, что ты не на своём месте? Живёшь не той жизнью, которую бы хотела? – неожиданно спросила миссис Кавендиш.


A burden of one's own choice is not felt - Груз, который сам выбрал, несешь не чувствуя

0

78

Герметический детектив «Убийство в Блэкберн-холле».

Сэр Дональд в ответ на просьбу брата о финансовой помощи предлагает сделку. Деньги - в обмен на убийство. Самому интересно, соглашусь ли.

Donald Cavendish пишет:

- И не сомневайся, от тебя прямо-таки несет миазмами. - Дональд еще раз приложился к бутылке. Он так долго ждал визита брата, чтобы без намеков, в лоб и вдоволь посмеяться над его глупыми аферами, что, видимо, переждал. Или это чертовы виски с их побочным человеколюбием?

- Просить в долг у смертника? Ричард, у тебя никак чувство юмора появилось? - Дональд добротно улыбнулся и запил потрясение еще глотком спиртного. - Ты со своей практикой отдавать деньги будешь до второго пришествия. А что дочь... дети у меня бестолковые какие-то.

Старик надолго задумался. Вспоминал он не детей и тем более не женишка дочери. Он отчего-то думал о жене. В последние месяцы он стал вспоминать ее чаще. Ему казалось, что она зовет его. Лицо Дональда осунулось, глаза опустели. Сейчас он более чем всегда походил на труп. Впрочем, труп подавал признаки жизни и скованно дышал.

- Как ты понял, денег от меня ты не получишь. Но мы можем заключить сделку. У меня есть то, что нужно тебе. Ты можешь сделать то, что я хочу. - Дональд поднял глаза на брата. Просить он не умел, только ставить ультиматумы, поэтому ощущал себя задавленно. - Пойми ты меня, устал я. Не хочу больше, хватит. Чертовы попы говорят, что самому нельзя, грех... Тошно самому, но верю. А никто больше не сможет, у всех кишка тонка. Ты ведь брат... - Слова звучали скомкано, в голе встал ком. В груди давило и руки тряслись еще сильнее. Прямо сказать он так и не смог, так боялся отказа.

- Сделка. И ты получишь то, что хочешь. Ты врач, тебе будет не сложно.

Richard Cavendish пишет:

-Ты п-понимаешь, о чем просишь меня? – яростно выдохнул Ричард, от злости перехватило дыхание. Он отставил в сторону пустой стакан, закашлялся, кашлял долго, до колик под левой ключицей, смахнул с глаз выступившие слезы.
Абсурдно было не само предложение, хотя и оно было абсурдно, абсурдна была уверенность, что можно так спокойно предлагать это собственному брату.
«Ты – врач, ты сможешь. Ты уже убивал, ты – сможешь».
Он задыхался. Дернул ворот сорочки, распуская узел галстука, с треском вылетела пуговица. Голова кружилась, Кавендиш присел на корточки, шаря руками по ковру, почему-то жизненно важным показалось найти эту пуговицу - пальцы ощупывали пыльный ворс, кашель сделался сильнее.
- Твои с-слуги отвратительно убираются в библиотеке, - пробурчал он, разгибаясь. Мучнисто-бледное лицо сэра Дональда казалось ненастоящим, - ты в своем уме, Дональд? – повторил уже тише, промокая глаза носовым платком, приложил его ко рту, утихомиривая кашель. В ушах звенело, опьянение опутывало мозг липкой паутиной, вслед за всплеском возмущения чей-то вкрадчивый голос нашептал в висок, с придыханием: «Почему бы и нет?»


Better an egg today than a hen tomorrow - Лучше яйцо сегодня, чем курица завтра.

0

79

Герметический детектив «Убийство в Блэкберн-холле».

Задушевные беседы отца и детей.

Elinor Cavendish пишет:

Поначалу Элинор жесту не поверила. Застыла на месте, так и не развернувшись до конца. Каблук жалобно царапнул по паркету, идеальная музыкальность шагов оборвалась фальшивой нотой. Бровь дрогнула, демонстрируя удивление и недоверие. Выходило сплошное недоразумение, и его надо было срочно прояснить. Быстро. Шанс еще был. По крайней мере, ей так казалось. Спокойствие Дональда Кавендиша было видимостью, но Элинор позволила себя обмануть. Она не увидела за ним ни усталости, не гримасы боли, ни сдерживаемого бешенства. Она привыкла разговаривать с маской, тем, что демонстрируют. Это устраивало и, в конце концов, просто было.

- Ты, наверное, не так понял, я сейчас объясню, - на ее лице тоже обрисовалась маска светской улыбки сочувствия и стремления все уладить: с таким лицом улаживают недопонимание, которое почитают пустяковым. - Это очень серьезные люди, и очень серьезная компания. Я скажу тебе потом название, людей, контакты... тебе не составит труда проверить. В профессии актрисы уже давно никто не видит ничего двусмысленного. Когда-нибудь она вообще станет престижной, вот увидишь, - в запале мечтательного монолога Элинор даже не поняла, каким издевательством звучит последнее обещание. - Это искусство, ничем не хуже писательского. И мне сказали, что у меня есть талант, - она смущенно, но не без некоторого самодовольства улыбнулась. - И все будет... надо только сейчас немножко вложиться. В фильм. Отдача обязательно будет. Это обычная финансовая операция, папа. Только на кону интерес зрителя. А он будет... людям нравится кино.

Donald Cavendish пишет:

Дочь намека не поняла и продолжала разглагольствовать. Дональд слышал только урывками, а слова растягивались, словно на зажеванной пленке. Рука дернулась еще раз в направлении двери. Бесполезно. Баронет сложил руки на груди и уставился в бумаги. До конца монолога он никаким образом признаков жизни не подавал. Когда слова закончились, он тяжело встал. Руки вцепились в стол с такой силой, что даже перестали дрожать. Кавендиш обошел стол и встал у края с книгами, все еще держась за опору. Он сощурился и еще с минуту смотрел на лицо дочери с каким-то отвращением констатируя на нем воодушевление.

- Пошла вон... - идеально холодным голосом произнес Баронет. За волной пустоты хлынула волна ярости и он мог поклясться себе, что ежели бы смог быстро ходить, придушил бы Элинор. А за неимением возможности, он поступил единственно верно - схватил первую попавшуюся книгу со стола и запустил в дочь. На столе книг было пять, все довольно увесистые и все полетели в Элинор. С прицельностью были проблемы, поэтому Дональд решал проблемы количеством. Вслед за книгами полетел блокнот, часы, чернильница, какая-то чашка, в общем все, что было на столе. Физическая активность не мешала баронету шипеть под нос ругательства настолько неприличные и изощренно сконструированные, что только они могли бы стать темой для филологического исследования сквернословия.


The devil knows many things because he is old - Дьявол много знает, потому что он стар.

0

80

Завершен эпизод Better an egg today than a hen tomorrow - Лучше яйцо сегодня, чем курица завтра.

Миссис Ричард Кавендиш становится случайной свидетельницей разговора супруга и сэра Дональда, в котором брат баронета соглашается ускорить процесс перехода сэра Дональда Кавендиша в мир иной.

Эстер старалась быть образцовой женой и всегда знала, где находится супруг, следя за ним если не любящим сердцем, то зорким глазом. Миссис Кавендиш считала, что, живя с человеком такого сложного характера и подорванного войной здоровья, весьма разумно обладать информацией о перемещениях благоверного, считывая по мысленно рисуемой карте, как по ладони, его настроения; догадывался ли душка Ричи, что вслед за ним в Клуб, через те же пабы, крадется камердинер? Узнав, что мистер Кавендиш благополучно добирался до места, миссис Кавендиш со спокойной душой принималась за собственные дела.
В Блэкберн-холле она старалась найти развлечение в обществе молодежи, всегда готовая подтрунить над супругом и передернуть каждую его фразу. За ужином в рыбном филе обнаружилась косточка – прекрасный повод для разговора; когда груженой бригантиной отчалил из-за стола сэр Дональд, общество вздохнуло свободней. Раздражение сахаром растворялось в вине и приятной, легкой музыке, что обволакивала плечи, как шелковый палантин или нежный взгляд; когда проковылял прочь из гостиной Ричард, общество развеселилось.


Убийство в Блэкберн-холле.

0

81

Воскресное утро. Последний завтрак баронета. A bad beginning makes a bad ending - Плохому началу - плохой конец

Donald Cavendish пишет:

Баронет приподнял бровь, взирая на кашу. У него сохранялось стойкое ощущение, что травит его именно эта противная масса, а не выпивка. Проще говоря, аппетита не было. Кавендиш выпил воды.
- Ужином пускай занимается тот, кто будет это все есть. - Дональд выпрямил спину и откинулся назад. - Не хочу видеть ни того, ни другого, вчерашних визитов мне хватило по горло.
Баронет окинул взглядом столовую, пусто и тихо. Такое ощущение, что в доме никого нет, все как обычно. Хорошее ощущение, которое портило только присутствие "где-то там" толпы родственников. Как же он не хотел этого обеда... Дональд скованно покачал головой в знак того, что в трости не нуждается. Ходить он может и без палки.
- Есть что-нибудь нормальное? - Баронет махнул рукой, очерчивая ногтем указательного пальца стол. По его мнению, нормальным было все то, что ему доктора настоятельно запрещали, а значит, самое желаемое. Впрочем, смысл соблюдать все ограничения, если жить не собираешься? Не рационально портить себе остаток жизни, делая его противным, а от этого долгоиграющим

Roger Smith пишет:

- Доктор крайне советовал придерживаться рекомендованного рациона, сэр. Приготовление новой порции займет определенное время. Попробуйте десерт, – Роджер принял каприз баронета как нечто должное и ожидаемое. Желание хозяина было законом, но, в силу все усиливающейся эксцентричности в характере сэра Дональда, Смит позволял себе дерзость заботиться о благополучии патрона, исходя из собственных усмотрений.
- Последуют ли какие-либо инструкции по церемониалу? Для маленькой мисс будет приготовлено отдельно. Могу отметить, сэр, что гувернантка мисс Элизабет жаловалась на неспокойный сон воспитанницы, которая – цитата – «видит картинки прошлого, дам в красивых красных платьях и сражающихся на турнире мужчин, причем один из рыцарей пронзает другого копьем». Не хочу взывать к суевериям, сэр, но, возможно, кошмары, не характерные для возраста мисс Элизабет, связаны с происходившими в доме событиями? Учитывая, какой инцидент имел неосторожность случиться в детской комнате, – голос дворецкого не дрогнул даже в намеке на легкую скорбь, когда он упомянул о происшествии, в ходе которого трагически прервалась жизнь его супруги-горничной.

Убийство в Блэкберн-холле.

0

82

http://s.qip.ru/2049N1l.jpg

Подняться на борт.

0

83

Экскурс в историю Блэкберн-холла. Ханжеская мораль против инстинктов и страстей.

Scenes from Provincial Life. Scene 1 Викторианский серпентарий.

Hanna Cavendish пишет:

Кошмар беспокойного утреннего сна резко оборвался, оставив от себя только неясную тревогу, похожую на предчувствие. Имевшую во сне какой-то ясный образ, яркий и понятный, с пробуждением обернувшийся лишь тупой ноющей болью в области затылка. Новый день... Миссис Ханна Кавендиш открыла глаза и поняла, что он начался. Немного полежать, чтобы привыкнуть к этой мысли...

Наконец, она поднялась на постели, намереваясь встать, но, как и обычно, не позвала сразу служанку помочь одеться. Она это сделает. Только чуть позже. Сначала ей надо кое-что проверить. Ханна крепко зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов. Открыла глаза и долго напряженно вглядывалась в обстановку. Все было обычным - обитые темно-зеленым сукном стены, украшенные графическими пейзажами окрестностей, тяжелые шторы, жемчужные с желтыми вкраплениями, массивный шкаф и комод, уставленный легкими фарфоровыми безделушками прошлого столетия. Тихо, спокойно и неподвижно.

- Я же тебе говорила, ты не сходишь с ума, - миссис Кавендиш вздохнула с облегчением и... застыла.
Где-то сбоку ей почудилось движение. Она вздрогнула, повернулась... Так и есть... Под туалетным столиком заклубилось марево, поплыло, пока не соткалось в прислонившегося к ножке смешного человечка с ярко рыжей копной волос под красным колпаком. Он смотрел на нее с любопытством.

- Опять ты, маленький пикси, - обреченно прошептала Ханна; в глазах человечка мелькнуло как будто сочувствие. - Мэри!!!!! Где ты, почему тебя вечно не дозовешься?
- Я здесь... - горничная влетела в комнату.
- Посмотри под столиком... там что-то валяется...
Ханна напряженно наблюдала за служанкой, послушно заглянувшей под стол и пожавшей плечами.
- Здесь все чисто, миссис Кавендиш...
- Да... я уже и сама вижу... Я хочу одеться.

Продолжение следует.
Следите за обновлениями в детективе Убийство в Блэкберн-холле.

0

84

Завершен ситком «Paris, je t'aime».
Разумеется, хэппи-эндом.

Эпизод первый. Знакомство мадам Постик и мадемуазель Береттон. Ce que femme veut, Dieu le veut

Эпизод второй. Мадам Постик  выслушивает увещевания личного эскулапа, укрепляется в желании отписать Доминик Береттон часть наследства, и принимает предложение  руки и сердца.
Un bon ami vaut mieux que cent parents - Хороший друг лучше сотни родственников.

Эпизод третий. Доктор Мартен встречается с мадемуазель Береттон, узнает о плачевном финансовом положении невесты и устраивает брак компаньонки с управляющим мадам Постик. Грядут эпистолярный роман и новые приключения?
À la guerre comme à la guerre - На войне как на войне.

Эпизод четвертый. В апартаментах Лили Постик появляется новое лицо – племянница Эви Лекур. Девушка очаровывает Доминика Береттона с первого взгляда (быть может, это любовь?). Однако между ними существуют непреодолимые препятствия… Впрочем, в этом мире нет ничего невозможного.
Il faut mieux une fois voir que cent fois entendre - Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Эпизод пятый.  Cle d'or passe partout — Злато не говорит, да много творит
Лили вызывает поверенного для изменения завещания. Судьба миллионов мадам Постик решается сейчас - или никогда!

Эпизод шестой. À bon chat, bon rat - Хорошему коту – хорошую крысу. Доктор Мартен  поближе знакомится  с племянницей мадам Постик и задумывается о рокировке невест.

Эпизод седьмой. Some Like It Hot Судьбоносная встреча давних знакомых - мэтра Эжена Касселя и «мадемуазель Береттон».

Эпизод восьмой. Il faut battre le fer pendant qu'il est chaud - Куй железо, пока горячо. «Мадемуазель Береттон» и Эви Лекур придумывают ловушку для  престарелого либертина  и получают поддержку в лице мадам Постик.

Эпизод девятый. On ne fait pas d’omelette sans casser les œufs - Не приготовишь омлета, не разбив яиц.  Современная интерпретация классической комедии господина Мольера «Тартюф, или Обманщик». Разоблачение мэтра Мартена. Над головой компаньонки сгущаются тучи.


Эпизод десятый.
  Rira bien qui rira le dernièr - Хорошо смеется тот, кто смеется последним
Пьер Мартен просвещает мадам Постик.

Эпизод одиннадцатый.
Les affaires sont les affaires - Дело есть дело.
Последние разоблачения, признания,  сбыча мечт и раздача слонов.

0

85

Продолжение детектива Убийство в Блэкберн-холле.
Из шкафов выпадают первые скелеты.

John Cavendish пишет:

Когда Джон покидал библиотеку, часы пробили один раз. Он бросил беглый взгляд на поблескивающий матовым золотом циферблат и плотно притворил за собой дверь.
Рассеянный свет бра скрадывал мысли и очертания. На губах Кавендиша-младшего еще витала легкомысленная ухмылка, скорее дань обязательной маске непреходящего сыновнего цинизма, нежели истинное лицо. Он повернул за угол и легко взбежал вверх по парадной лестнице, пугая бегущую впереди собственную изломанную тень.
Лицо протаяло постепенно. Улыбка сползла с губ, как кожа со змеи, уступая место жестким складкам в углах рта и напряженному блеску глаз. Джон постоял в холле, размышляя, заснула ли Кэролайн. В любом случае, можно сказать, что он задержался у отца. Сэр Дональд в его состоянии вряд ли отличил бы правую руку от левой, а час после полуночи – от трех.
Дом спал, лишь за высокими окнами завывал ветер, дробясь на осколки россыпью какофонических разноголосых звучаний. Ступая осторожно, «на мягких лапах», как хищник, подкрадывающийся к добыче, Джон направился в западное крыло здания. Коридор был пуст. За дверью, ведущей в спальню дяди Ричарда, раздавался музыкальный храп. Кавендиш-младший улыбнулся, мысленно поаплодировал руладам, выводимым дядюшкиным носом, и сделал несколько шагов - к следующей двери.
Пауза. Особенная, терпкая, разбавленная нетерпеливым ожиданием. Странно было надеяться, что она ждала его. Но почему-то он был уверен - ждала.
Джон Кавендиш царапнул кончиками пальцев темное дерево и прислушался к тишине внутри.

Esther Cavendish пишет:

Комнату освещали две настенные лампы. Эстер сидела у зеркала и смотрела, как она устает. Тело отдыхало от вечернего платья, в уголках глаз скопились слезы, а губы были измазаны свежим слоем помады: акцент на губы – загнанный в контур вермилион – отвлекает от взгляда. Покусывая кончики пальцев, миссис Кавендиш невольно вспоминала случайно подслушанный разговор мужа с деверем и гадала, признается Ричард или нет, но постепенно волнения отходили на задний план, образ супруга становился все более блеклым и картонным, в одном экспериментальном театральном представлении при зрителях, после первого действия ломали ставшие ненужными декорации, и Эстер все отчетливей понимала, что она устала ждать.
Тихий, почти кошачий скрежет по дереву заставил ее вздрогнуть. Она подумала о собаках, что держит Дональд, машинально прикоснулась к шее, встревоженно погладила ключицы и вдруг довольно улыбнулась своему отражению. Поспешно поднявшись, Эстер в полуобороте оглядела себя. Шелковая сорочка, полупрозрачный халат – точно так же она была одета несколькими часами ранее перед супругом.
Босиком быстро прошагав до двери, она резко крутанула ключ и беззвучно рассмеялась, увидев на пороге главного наследника Блэкберна. Глянув налево, в сторону апартаментов миссис Кавендиш-младшей, Эстер странно ухмыльнулась и притянула племянника за лацканы пиджака.
- Безумец! – она выдохнула ему на ухо, втаскивая в комнату и расстегивая пуговицы. – Что, если услышат?
Ладони замерли на жилете Джона; ткань здесь была приятно теплой, вибрирующей от дыхания и сердцебиения – в такт глухому храпу Ричарда.


Curiosity killed a cat – Любопытство сгубило кошку.

0

86

Продолжение экскурса в историю семейства Кавендишей - Scenes from Provincial Life. Scene 2

Catherine Cavendish пишет:

Предпоследний день октября выдался ветреным, но ясным; скудные белые облака, напоминавшие рисовый пудинг, бежали по выцветшему небу, краями задевая солнечный диск, леди Кавендиш плотнее закуталась в шаль, сожалея, что не набросила отороченную мехом накидку.
Усыпанная гравием подъездная аллея закончилась, переходя в изъезженную, плотно утрамбованную сотнями ног и колес землю, по бокам стеной стоял высокий тисовый кустарник, привезенный еще сэром Ричардом из путешествий по Италии, аллея вела в парк, особенную гордость Кавендишей, здесь росли буки и вековые дубы. Здесь же протекал источник множащихся легенд и страхов Черный ручей, обрамленный золотистыми плакучими ивами.
Несмотря на холодный ветер, в парке было теплее - заросли тисов защищали поместье с севера, и воздух в нем был особенно прозрачным; стояла поздне-осенняя, почти хрустальная тишина, какая бывает лишь несколько дней в октябре, в канун дня Всех Святых. Скоро все изменится, злые ветры сорвут с деревьев остатки пожухлых листьев, и небо скроется под плотной дождевой завесой, придется сутками сидеть дома, у камина, протягивая поближе к огню озябшие ноги и слушая недовольное ворчание свекрови.
Кэтрин вдруг с грустью подумала - будь супруг повнимательнее к ее желаниям и окажись он на момент их венчания сиротой, возможно, жизнь в Блэкберне не казалась бы ей такой унылой. Она невольно помотала головой, отгоняя прочь дурные мысли. Скорее бы вернулся сэр Джонатан! Леди Кавендиш не питала иллюзий относительно своих чувств к супругу, и сомневалась, что его выбор третьей жены был продиктован чем-то иным, нежели желание получить потенциальную мать будущему наследнику, здоровую, не обладающую явными природными дефектами и хорошей фамилии; Джонатан не учел одного. Дефектом Кэтрин Кавендиш было неумение скучать, запертая в четырех стенах, с медленно сводящей ее с ума пожилой женщиной, которая испытывала к своей третьей невестке лишь презрение, как к неудавшейся племенной кобыле, Кэтрин томилась, искала возможность отвлечься, в Лондоне это было возможно. Постылой Ханны не было рядом, когда они уезжали в Лондон на сезон, муж часто отсутствовал, но в столице бурлила иная жизнь, балы, светские рауты чередовались с театральными премьерами, и Кэтрин, сохраняя на лице сдержанную невозмутимость истинной леди, могла позволить себе тайные шалости, о некоторых сожалела потом, но… это было потом.
- Маргарет, милая, - она стряхнула с себя оцепенение и подняла глаза на миссис Уиллоуби, - мне так неловко за эту нелепую сцену в столовой, но ваша maman… вам не кажется, что с годами она сделалась более придирчивой и несносной? Разве я делаю что-то, что может вызвать недовольство ее и моего дорогого супруга? Разве я не стремлюсь следовать советам врачей и родить сэру Джонатану здорового наследника? – в сражении со свекровью Кэтрин хотела заручиться поддержкой ее дочери; пусть сама дочь, воплощение английской простоты и безыскусственности, не вызывала в ее душе горячего желания сблизиться, однако в подобной войне хороши все средства и всякий союзник.

Убийство в Блэкберн-холле

0

87

Франциско Хавьер пишет:

Священник в их руках вскрикнул вдруг и забился, словно в падучей, взвился ужом, ургем скользким и отчаянным, но еще раньше, за секунду до того, как Жуан захотел убить, Франко успел закрыть ему рот ладонью и крепко прижать руку с оружием к животу, непонятно чему поражаясь сильнее - что лезвие всегда так легко ранит плоть, или тому, какие темные, словно сама тьма ими смотрит, глаза у Жуана.
Раненный кряхтел и извивался; вокруг, хоть и вдалеке, но сновали люди, по руке вязко текло теплым и липким, а Франко облизывал пересохшие губы, не помня, почти не воспринимая всего этого.
Его завораживал, жгучим предвкушением приковывал к себе вид человека, стоявшего на пороге убийства.
И даже внутренний отчаянный и хриплый шепот, требующий не допустить, не дать Жуану взять на себя эту болезненную сладость уничтожения чего-то живого, не остановил руку, протянувшую Алмейде оружие.
Священник, к тому моменту прижатый к алебастровой груди безмолвной кариатиды, стал сползать.
И сквозь франкову ладонь уже гундосились им совсем другие звуки. Он просил пощады, с ужасом смотря на протянутый стилет и на того, кому только что прощал грехи, обещал помощь, доверял свою жизнь...
Взгляд жертвы был полон безграничного доверия и мольбы, и Франко, вдруг вспомнив Лиссабон, почувствовал, что не может ни сглотнуть, ни произнести и звука.



Золотая лихорадка

0

88

Из одноактных пьес. Рим, лето 145 года до н.э.

Карфаген горел каждую ночь в его сновидениях – единственное сладостное утешение, что осталось осужденному центуриону. Лишили славы, триумфа, жалования, трофеев; задели честь; даже солдаты манипулы поверили, что вспыльчивый, но справедливый начальник польстился на посулы врагов. Не раз, разгоряченный властью, забывался Мариус и без милосердия стегал виноградной лозой оступившегося легионера, но всегда за провинность. Случалось и смолчать, прикрывая зазевавшегося сторожевого, если тот был толковый воин – помнил центурион о своем происхождении, наряду со всеми радовался и страдал в бою, берег своих людей. В сражении никогда он не терял бодрость духа, ни один не посмел под его руководством бежать с поля битвы, растерявшихся, не щадя, толкал в гущу, хлопотал о лечении раненых. Тело же его было испещрено шрамами, и новых, позорных борозд от плетей, назначенных ему, как преступнику, Мариус стыдился.
Помнил он и горделивую радость от отчаяния карфагенян, которым было приказано сселиться с родных земель; помнил и злобное удивление, когда обнаружили они вместо распахнутых ворот пустого города – укрепленную крепость; помнил и первые дни осады, и дни последующие. Не уловил момента, когда ожидание превратилось в домашнюю привычку: у сновавших маркитантов можно прикупить казавшееся необходимым, женщины доступны и цен не задирают, случалось спать и на мягкой постели. То, что Мариус позволял себе, позволял и своим солдатам.
Каждую же неудачу центурион остро переживал: все большее недовольство вызывала у него тактика нового военного трибуна. В промедлении винил его Мариус, однажды неосторожно обмолвившись в присутствии примипила о том, что тогда, при одном из неудачных штурмов цитадели, не сдерживаться надо было, а решительно идти вперед, отомстить за пленных римлян, которых пунийцы истязают для устрашения и сбрасывают со скалы. Осторожничанье виделось ему трусостью, и хоть пришлось тут же признать, что не столь еще опытен он в стратегиях, но общее неудовольствие засело в умах. Может, кто из младших центурионов разнес его мысль, более грубую – кто донес на него и еще нескольких боевых товарищей, Мариус не знал. Как и имени того, кто оболгал его в предательстве.
Затянулось строительство: выгрызали рвы в чужой земле, возводили стены; все лишнее было выметено; возобновились усиленные тренировки. Все ближе, Карфаген умирал. Осажденные устраивали вылазки – кто с целью убить, кто с целью попробовать подкупить. Перебежчиков от разведчиков Мариус не отделял, перерезая горло каждому. С чьего языка позднее соскочила клевета, что он за три тысячи сестерциев обещал укрыть старика-карфагенянина с семьей?
В дни штурма ликованию центуриона не было предела. Безрассудно кидался он в каждый дом, предавая его священному огню. Мудрейший Катон говорил, что этот город должен быть разрушен. Отчего же Сципион, этот любитель эллинов, медлит? «Сжечь!», – диктовали разум и чувство.
С трудом сдавалась Бирса. С трудом удавалось начальству призвать легион к пощаде пленных: и с этим приказом не мог мириться Мариус. Лишь раз дрогнула рука с мечом, занесенным над головой женщины с ребенком на руках – безумны были ее огромные глаза, на миг показалась молившая озаренной божественным светом. Но стоило глянуть центуриону на ее короткие, состриженные волосы, как ненависть заполонила его, и с особой яростью он изрубил беззащитных. Кто мог заподозрить его в сочувствии?
Карфаген сгорел, проклятый. Его жители были проданы. Легионеры хвастались захваченной добычей, но вместо награды некоторых ждало наказание. Обвиненные в неповиновении начальству, бунте и измене, неугодные отправлялись в Рим не для триумфа, а для казни. Обращались с ними хуже, чем с пунийскими военачальниками, кормили ячменем, как рабов. Карфаген полыхал пламенем уже только во сне.
Город чествовал Сципиона. Мариусу от города достались побои; в тюрьме кормить почти перестали; обещали рубить голову топором. Чтобы спастись от позора, он пробовал было упросить охранника заколоть его, но безуспешно.
Тяжело переставляя ноги, в сопровождении стражников центурион брел не глядя по сторонам, не желая увидеть родственника. Идти по улицам в неподпоясанной рубахе, на женский манер, было неловко. Не думая ни о чем, Мариус просто считал шаги, часто сбиваясь и скользя по размазанным по дороге лилиях.
От окрика ликтора он вздрогнул, почувствовал, как напряглись охранники. Сердце глухо застучало. Жрица Весты, жрица богини Весты…
На колени он упал покорно, но посмотрел смело в глаза. Опять этот божественный свет, но уже гораздо дольше. Боли удара он даже не ощутил: весталка стала счастьем и надеждой.
- Это бунтовщик, госпожа, – подобострастно проговорил один из стражей и добавил с невыносимым презрением: – Продажный перебежчик!
Понурив голову, Мариус негромко процедил сквозь зубы:
- Не было такого.


Pax Deorum

0

89

В ветку по сериалу "Светлячок" на замену срочно требуется Джейн Кобб.
Необходимо продолжить эпизод, который будет иметь интересное сюжетное развитие в перспективе. Наемник и воровка.
Предполагаемые сюжетные наметки: здесь.

Требования к кандидату: знакомство с каноном, любовь к канону (настаиваю!), грамотность, стилистическая адекватность.
С вопросами  можно обращаться  в ЛС,  или на "Манжеты" в тему Вопросы и ответы.

0

90

Классический спагетти-вестерн с толикой юмора и без претензий на "высокое".

Генри Картрайт пишет:

Человек приехал с севера. Был он при чалой кобыле и шестизарядном ремингтоне, низко сидящем в кобуре на правом бедре. Рыжая пыль, въевшаяся в его одежду и волосы, в саму его загорелую до черноты кожу, наглядно демонстрировала долгий путь, лежавший за его плечами. Ехал он не спеша, щадя утомленную дорогой лошадь, да к тому же потерявшую где-то левую заднюю подкову. Еще задумывая свое путешествие, человек хотел обогнуть Ту-Попларс стороной, но теперь остановка в городе не казалась такой уж плохой идеей. Лежащий на удобном пути между Сан-Антонио и Остином, город повидал много странников: переселенцев и скотоводов, бродяг, бандитов и военных, белых, красных, цветных. Город не заинтересовался еще одним, не заинтересовался Генри Картрайтом. Генри Картрайт отвечал городу взаимностью.
Ту-Попларс был не особенно велик и не особенно запутан, человек без труда обнаружил конюшню. Сначала стоило позаботиться о лошади, которая в скором времени понесет его дальше на юг. Не доверив это занятие конюшенному мальчику, он сам расседлал кобылу и забросил на полку снятую с ее спины скатку. С особенным вниманием он перевесил себе на плечи седельные сумки. Заплатив положенное, Картрайт договорился, что завтра рано по утру кузнец займется его кобылой. А раз уже нелегкая занесла в город, то не зазорно будет и воспользоваться благами цивилизации.
Местный салун назывался "Мустанг". Человек навидался не мало таких заведений на своем веку, заведений, где рекой лилось виски, а порой - и кое-что покраснее и погорячее. Но "Мустанг" все же отличался от прочих: хозяина на положенном ему месте за барной стойкой не наблюдалось, хотя какие-то посетители там все-таки обосновались. Он подошел ближе и небрежно облокотился о стойку.
- Джентльмены, - передвинув языком едва тлеющую сигариллу из одного уголка рта в другой, Картрайт дотронулся пальцами до полей шляпы. Он оглянулся на зал, выискивая среди ковбоев того, кто мог бы быть владельцем салуна

Лука Мартин пишет:

В глазах Мартина мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее вежливость голодного крокодила.
- Сэр, – не разжимая зубов, буркнул Лука.
Только при очень богатом воображении можно было обнаружить в лаконичном «сэр» намек на учтивость, впрочем, Мартин о подобных вещах не задумывался. Хотя беглый взгляд, брошенный на владельца новенького ремингтона, говорил скорее в его пользу. Револьвер висел слишком низко – незнакомец охотно демонстрировал свои игрушки и, вероятно, не прочь продемонстрировать умения. Пыль на лице и одежде, глубоко въевшаяся, тяжелые седельные сумки через плечо - свидетельствовали в пользу дальнего пути, значит, путник давно нигде не останавливался – по крайней мере, в тех местах, которые можно было назвать цивилизованными с небольшой натяжкой. Не будь у Луки в этот вечер дефицита партнеров для покера, возможно, этими выводами он и ограничился бы. Однако иных кандидатов на проигрыш в десятке ярдов вокруг не наблюдалось, поэтому ранчеро решил явить изумленной публике чудеса местного гостеприимства.
- Анна! – Лука повысил голос, адресуя обращение лестнице на второй этаж. - У тебя посетитель.

Два тополя

0


Вы здесь » Role Club » другое » Записки на манжетах. Кросс-форум


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC