Role Club

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Role Club » другое » Записки на манжетах. Кросс-форум


Записки на манжетах. Кросс-форум

Сообщений 31 страница 60 из 128

31

Комедия положений  «Paris, je t'aime»

Стартовал шестой эпизод À bon chat, bon rat - Хорошему коту – хорошую крысу.

Доктор Мартен знакомится с наследницей миллионов мадам Постик и задумывается о рокировке невест.

Ève Lecours   пишет:

- Ах, это вы, мэтр Мартен? - Эви оторвалась от чтения, подняла голову и окинула взглядом новоиспеченного жениха мадам Постик, - Добрый день.
Девушка поправила легкую шаль, накинутую на плечи, и проворно спрятала за стопкой книг какой-то легкомысленный любовный роман, которым она прикрывала лежавшую на ее коленях Библию. Дело в том, что еще третьего дня, мадам Постик застала свою родственницу за чтением религиозной литературы и, сделав на лице страдальческое выражение, посоветовала Эви думать о вещах более приземленных. И тут же всучила девушке целую стопку книг, от одних названий которых, у неискушенной мадемуазель Лекур, краснели кончики ушей.
Но доктор, кажется, не разделял большинства взглядов своей невесты. Поэтому Эви решила, что Библия в этом случае куда более уместна.
- Если вы ищете мадам Постик, то она, кажется, была у себя в кабинете, - мадемуазель Лекур все еще надеялась, что мэтр Мартен просто ошибся дверью и направлялся явно не на встречу с ней.

Pierre Martin  пишет:

- Мадемуазель Лекур! – доктор прищурился и поклонился, разглядывая сидящую в кресле девушку, - это именно я. И разыскивал я именно вас.
Надо сказать, что при ближайшем рассмотрении племянница мадам Постик произвела на мэтра Мартена весьма… выгодное впечатление. Если можно так выразиться. Да и как же иначе - стройная девушка, с шелковистыми волосами, обрамляющими нежные персиковые скулы, глазами олененка и так изысканно подчеркивающей округлость коленей Библией обладала еще одним приятным во всех смыслах свойством – она была потенциально богата. Пьер вынужден был признать, что, в отличие от престарелой невесты и ее «луксорской» компаньонки, мадемуазель Эва прекрасно гармонировала со Святым Писанием, тишиной библиотеки, пыльными фолиантами, тихими семейными вечерами (и никаких скачек!), ранними завтраками с круассанами, камамбером, сливочным маслом и абрикосовым повидлом… Вспомнив негодующий возглас Лили – «Мой дорогой Пьер, завтракать в девять утра – это кощунство и насилие над организмом!», доктор благодарно помянул монастырское воспитание, где юные особы вставали с первым лучом солнца…
Слегка порозовев, мэтр Мартен также вынужден был признать, что каштановая головка Эви Лекур не менее прекрасно гармонировала бы с брюссельским кружевом наволочек в спальне мэтра Мартена.

0

32

Комедия положений «Paris, je t'aime»

Закончен эпизод пятый  Cle d'or passe partout — Злато не говорит, да много творит
О коньяке, наследстве и личном знакомстве с Пикассо.

Eugène Cassel пишет:

- Между прочим, мадам Лили, я Вас прекрасно понимаю! Сам такой, – добавил он интимно. – Карпе дием, как говорят в «Мулен Руж». «Лови момент», – на всякий случай Эжен перевел, тут же вспомнив о ненавистной латыни в Сорбонне. – Впрочем, там не только момент словить можно, но не суть! Суть в том, конечно, что надо жить, а не существовать – Вы в этом очень правы! Кстати, у меня есть хорошие приятели среди художников и литераторов, – поверенный заметил небрежным тоном. Уточнять, что во многом это знакомые знакомых, которые знакомы со знакомыми, он не посчитал нужным.
- Вот намедни Пабло показывал очередной портрет жены, набросок. Красиво, но скучно. Говорю ему: «Не бойся экспериментировать, больше надрыва, больше страсти, больше сюрреализма, мой друг!». Обещал послушаться, – под сочиняемый рассказ Эжен разливал божественный напиток чуть-чуть не до краев.
- И с барышнями, Вы это верно. Современные мадмуазели мало думают о семье, но, уж позвольте начистоту, по-прежнему нуждаются в мужской заботе! Да и в холостяках ходить нынче не модно, – Эжен засмеялся, модулируя голосом. Эту, как ему казалось, весьма соблазнительную манеру он перенял у актеров, которые, перебрав, начинали цитировать классиков и учить декламации.

Alice Postic пишет:

Положа руку на сердце, мадам Постик не считала, что девушкам так уж нужна мужская забота. Ее больше беспокоила мужская жадность, из-за которых проявить эту заботу окажется тьма охотников, и самым искренним будет казаться, конечно, самый недостойный. С "быть" и "казаться" в этом мире вообще царил полный хаос, и мадам Постик серьезно вознамерилась его приструнить, то есть удостовериться, что кандидаты выбраны подходящие. Сделать это можно было только на этом свете.

- Тут все просто... Половину миллиона получит мадемуазель Береттон, обещанные моей прислуге и Морису небольшие суммы оставим без изменений. Остальное... пока все остальное получит моя племянница. Но только если они обе будут замужем. К моменту моей смерти. В противном случае... пятьдесят тысяч Доминик и сто - Эви. Остальное... надо подумать. Кстати, вам тоже надо что-нибудь оставить, Эжен. И тоже с условием... если не будете давать дурацких советов Пикассо. Последние его эксперименты так ужасны, что я всерьез опасаюсь за его семейную жизнь. Если бы полковник Постик позволил себе нечто подобное, мне страшно подумать, как сильно я бы испортила ему жизнь.

0

33

Современный российский нуар. Бор Озерный.

Владислав Бельский пишет:

Курил. Дождь хлестал. Сигарета мокла, постоянно гасла. Все равно курил. Менты суетились. Работали. Показательно – рядом начальство. Бельский слушал.
- Не знаю, что сказать, Влад…
- Тогда не говори. Нет, говори. Честно говори. От чего умерла?
В темноте кровь не кровь – чернота. Гудрон, нефть, мазут какой-нибудь. Грязное пятно на теле совсем еще юной девочки. Сквозь лоскуты модных джинсов раздробленные кости были почти незаметными.
- Странгуляционная асфиксия.
- Асфиксия?
Кивок.
- Так ее задушили?
- Ну да.
- Мучилась? Давай-давай, не мнись. Честный вопрос – честный ответ. Дважды не повторяю.
- Не очень. Не… долго.
Бельский молчал.
- Она пьяная? Была пьяная?
- Точно не скажу. Влад… я это… сам понимаешь…
- Нет, Андрей, не понимаю. И понимать не хочу.
Эксперт поежился.
Бельский молчал. «Андрей, - мог сказать он, - этот кусок мяса – моя племянница. Знаешь, что я обещал ее матери? А ничего я ей не обещал. Вообще ничего. А должен был, а мог… Видишь ли, Андрей…». Андрей не увидит, Бельский не скажет.
- Который?
- Что?
- Час который?
- Половина пятого. Влад…
- Сигнализация… наверное, все надрывается.
- Какая сигнализация?
- Неважно. Обыщите каждый куст. Прослежу. Лично. Поняли?
- Поняли.
- Завтра в моем кабинете. В восемь. Жду.
- Влад! Суббота!
- Хоть второе пришествие. В восемь. Не опаздывать.
Самое поганое в жизни, понял Влад, - это когда торопиться некуда. Самое паскудное в жизни – когда не к кому.
Он будет работать медленно. Растягивать удовольствие. Вернее, конечно, вытягивать. Вместе с жилами.
Девушка, девятнадцатилетняя, мертвая…
Карман пальто оттягивала зажигалка. Тяжелая, металлическая. Убийца раздробил жертве кости. Любопытно, какие кости можно раздробить зажигалкой? Бельский проверит. Впрочем, сперва этот скот лишится пальцев. Нет, все-таки ногтей. Потом – пальцев, потом…
Ожидание худшего бывает приятным. Только бы выдержать.
- В восемь. Лучше – в семь сорок.
- Такая трагедия...
Трагедия? Да, трагедия. И прелюдия.
Ты у меня будешь корчиться, сволочь, ты будешь корчиться.

0

34

Современный российский нуар. Бор Озерный. На сцене появляется персональный форумный маньяк.

Анатолий Собаков пишет:

- Будешь корчиться, всажу иглу, куда получится!
Мой голос твердел с каждым звуком. Тон становился холодным, как металл опрысканный спиртом. Человек в белом халате с сильным произношением вселяет ужас в наркоманов, также он кажется особенно мужественным для женщин, что видят в мужьях безвольных, раболепных пресмыкающихся.
- Анатолий Сергеевич! – не то с упреком, не то с благодарностью вскрикнула Галенька, практикантка, круглолицая, отличница; сестра материнского сложения характера по Иштвану Харди.
Передо мной корчился тощий, щуплый нарик с граблями, поедаемыми дистрофией. Не руки – желтоватая кожа обтягивала длинные кости. И он ими пытался отмахиваться. Дрыгал ногами, забиваясь в угол, образованный раковиной и засаленным, заплесневелым холодильником со следами давней копоти. Спортивки и зеленая футболка оттеняли испуганные глаза нарика. Зрачки разрослись и, словно солнечное затмение, заслоняли желтоватые радужки. Со лба свисали рыжие кудри, на затылке образовался колтун.
Обычный ночной вызов. В мире полно ублюдков, желающих искалечить себя. Они не видят смерти, чтобы видеть жизнь, как не видят жизнь, поэтому стремятся к смерти. Убивают себя. Ради чего, спрашивается? Ради удовольствия, мимолетного наслаждения. Лишать себя жизни, ради райской жизни. Да была бы жизнь райской, а не абстракция, видение, фантазия. Нет, частный дом, доставшийся от бабушки, запущен, вычищен: мебель распродана, только раковина и холодильник остались, у стола подпилены ножки, чтобы удобно было на полу сидеть и готовить зелье. Не ценят люди жизнь. А мы их спасаем. Это наша работа.
Нарик изображал из себя мельницу: махал руками, шипел как ветер, скрипел как дерево. И я – Дон Кихот Собаков, тридцати семи лет отроду – со шприцем и иглой, будто бы с копьем – воюю с ветряными мельницами.

0

35

Меня накрыла страсть к упорядочению (внезапно).
В результате появилась Навигация по форуму
Заинтересованных в отыгрыше своих частных сюжетов и сюжетиков  (из рубрики нереализованных мечт) прошу интересоваться активнее ; )

0

36

Комедия положений «Paris, je t'aime»

Эпизод шестой, кульминационный. Единственное название, выбивающееся из ритма парижского танго, но очень... многозначительное.

Some Like It Hot

Рандеву мэтра Касселя и мадемуазель Береттон. Встреча старых приятелей с далеко идущими последствиями, или?

M-lle Beretton пишет:

В голове играл аккордеон. Почему-то на мотив «Баядерки». Бордо, затем коньяк, шартрез, в конце был абсент – определил месье Береттон, ориентируясь на басовые ноты, явно провалившие увертюру. Доминик выполз из-под стеганого одеяла, и, постанывая от колокольного звона в ушах, принялся бриться, пудриться и одеваться. День не задался. Парик садился криво, съезжая на правое ухо, накладной бюст стремился вниз, в полном согласии с законом всемирного тяготения, а с чулками он провозился полчаса. Обычно хватало пятнадцати минут, но сегодня точно день не задался.
Позевывая, «мадемуазель Береттон» выползла в гостиную.
- Кофе хотите, Доминик? - Жюли смахивала пыль с бюро, энергично встряхивая кудряшками.
- Коньяку хочу, - сумрачно заметил паяц. Белокурые кудри Жюли раскачивались, как маятник. В голове нежно тикал метроном. Тик-ток.
- А что Лили?
- Мадам в кабинете. У нее мэтр Кассель.
- Поверенный? – Доминик оживился и переменил цвет лица с живописно-зеленого на умеренно-розовый, - и давно сидит?
- Больше часа, - доверительно хихикнула Жюли, - бедняжка. Ему бы тоже… коньяку, а мадам мучает месье Касселя кофе.
- Кассель… - что-то смутное мелькнуло в голове месье Береттона, - Кассель… где-то я слышала это имя. Впрочем, неважно. Кофе и коньяку, Жюли. Пойду поздороваюсь с Лили и ее делопроизводителем.
Промаршировав мимо зеркала в вестибюле, месье Береттон убедился, что мир не так уж плох, парик сидит удовлетворительно, а любопытство служит поистине живительным эликсиром.
Дверь в кабинет распахнулась – Доминик любил эффектные появления.
- Доброе утро, - половину второго пополудни сложно назвать утром, но кто будет спорить с эпитетом? - Лили, душа моя, я собираюсь навестить моего брат… Извините, месье, я не зна…
Фортуна чертовски переменчива. В кресле напротив трона Лили восседал поверенный. В воздухе витали ароматы коньяка и денег.
Мэтр Кассель. Эжен Кассель. Точно.
- Я пойду, - нежным фальцетом сообщила «мадемуазель Береттон» профилю похмельного нотариуса, и попятилась – спиной в дверной проем, - не буду вам мешать.

Eugene Cassel пишет:

- О, мадам так добра, так щедра, так-так-так…– захлебываясь восторгом и коньяком, Эжен вновь вспомнил, что явился в дом мадам Постик по делам, и поспешил внести в текст завещания лакомые поправки (и какой дьявол засовывает нужные документы на самое дно?!). На душе стало так благостно, как бывает только четырнадцатого июля; месье Кассель чуть не затянул по привычке «Марсельезу» под бравурный аккомпанемент звона бокалов и осколков фраз из скабрезных анекдотов. Положа руку на сердце и чувствуя легкое полетное головокружение, поверенный хотел рассказать о знакомстве с братьями Райт, но их прервали. Поверенный с прощальным сожалением глянул на божественный напиток, оставшийся в бутылке прикрывать донышко, и изогнул шею, чтобы посмотреть на вошедшего – вошедшую! и какую!
Месье Кассель не верил в любовь с первого взгляда, но сердце его екнуло. Впрочем, сердце надо было давно уже проверить. Француз подскочил к прекрасной мадмуазель, не сразу вписываясь в интерьер понаставленных столиков и кресел.
- Мада-а-ам, и как Вы могли так долго скрывать от меня сие чудесное дитя? – Эжен легко укорил скрытную клиентку и вновь обернулся к прелестнице. – Как Вас, Эви, Доминик? Стойте, куда же Вы! Смею заверить – я сражен! Вашим шармом. Ах эти кудри, что так переливаются при дневном свете, им бы играть под солнцем театральных рамп! Позвольте поцеловать Вашу…– Кассель несколько замешкался, пытаясь поймать ладошку почти знакомой незнакомки, – Вашу…– «лапку»; он подавил желание присвистнуть и списал внушительные «лопаты» девицы на хмель. Красавица слегка двоилась. – Ручку! Поцеловать!

0

37

Разыскивается на замену.
Девушка с трагической судьбой - танцовщица кабаре, вляпавшаяся в глупую историю. На данный момент находится под защитой одной мафиозной группировки, но при желании организуем ей приключения на вторые 90.

Кросс-форум Манжеты, мафиозная ветка - Каморра.
Персонажка - Лиз Морино. Отдаем на заклание.
Девушка разыскивается для того, чтобы умереть. Красиво или не очень. Но мы будем рады, если героине хватит ума и обаяния, чтобы смерти избежать. Подробности в ЛС.

Требования к игроку – грамотность, стилистическая адекватность, знание реалий (Неаполь, 70-е годы XX века, мобильных телефонов и айпадов не существует).
Прием по пробному посту. Кандидатов на роль просим учитывать специфику отыгрыша, который, возможно, травмирует хрупкую детскую психику. Нежных фей просим не беспокоиться.

0

38

Продолжение «Золотой лихорадки». Англичанин Сесил Блаунт наносит визит вежливости соотечественнице, миссис Клэй. Под прикрытием светской беседы ожидается борьба умов и темпераментов – будет ли легкий шантаж по-английски успешным, или нет -  мы узнаем из эпизода

День второй. Военные приготовления.

Эмили Клэй пишет:

- Сесил Блаунт, - на сей раз прошептала Эмили.
Мужчина обернулся. Воспоминания сгустились, из них уже соткалось что-то почти определенное.

- Добрый день, - миссис Клэй остановилась. - Новое английское имя здесь всегда приятный сюрприз.
Прямой взгляд Сесила, полуулыбка вежливости и его шаг вперед, навстречу ей... Все это показалось знакомым. Давним, забытым, казавшимся неважным. Отчего-то в памяти всплыл шум, гул, запах цветов, колющее кружево платья и узкий проем двери, сияющий солнечным светом. Она держится за локоть Ричарда... Обстановка комнаты поплыла перед глазами, и как будто издалека Эмили услышала свой голос.

- Вы ведь только что прибыли в Рио?

Сесил Блаунт пишет:

Миссис Клэй шагнула ближе, растягивая губы в официальной улыбке, и он отвел взгляд, кланяясь с машинальной грацией человека светского, пряча в уголках светлых глаз вспыхнувший огонек узнавания.
За прошедшие годы она изменилась – как меняется девочка, становясь женщиной – исчезла угловатость, походка приобрела плавность, еще не лишившись девичьей легкости, линия подбородка – округлость, а глаза излучали спокойную уверенность женщины, знающей себе цену. И, что особенно важно – знающей цену окружающим. Что ж, если Роджер Клэй не приврал в сердцах, излагая историю пропажи части семейных ценностей и архивов – как известно, в вине не только истина, но и изрядная доля фантазии – эта женщина действительно знает цену всему, а, следовательно, как никто иной умеет ценить собственное спокойствие.
- Сесил Блаунт, эсквайр, мэм, - он ограничился чопорным английским поклоном, подчеркивая истинно британскую скупость и церемонность приветственного жеста, - прибыл только вчера.
Правила вежливости требовали обозначить цель раннего визита, оправданием которому даже по меркам колониальной распущенности не могло служить только лишь желание увидеть соотечественницу, но Блаунт медлил. Наблюдал. Театральная пауза, как пустота, требует заполнения. Пауза становилась почти нарочитой.

0

39

Кстати, Лиз найдена )

Обновлена Хронология мафиозных интриг и разборок

Гольди уходит, а  Вителли душевно беседует с Ритой – после оказанного на нее морального и физического давления танцовщица считается официально уволенной. Но Вителли обещает навестить ее вечером, планируя использовать Риту как информатора в предстоящей войне с кланом Сполетто. Что планирует Рита? Некоторые подробности частного скандала.

Тем временем, оставленные на пляже в Портичи  осколки бутылки из-под джина переносятся в дактилоскопическую лабораторию – помощник Гольди Франко Старели начинает охоту на виновника смерти Джино Сполетто. Подозрения против Роберто Вителли укрепляются после беседы с Ритой, которая ищет в автосалоне Маттео, находит – Франко и обещание защиты в обмен на сотрудничество. Двойная вербовка... Тройная игра.

0

40

Обновлена хронология комедии положений в антураже Париж, я люблю тебя.

Эпизод шестой À bon chat, bon rat - Хорошему коту – хорошую крысу. Доктор Мартен  поближе знакомится  с племянницей мадам Постик и задумывается о рокировке невест.

Эпизод седьмой Some Like It Hot.
Судьбоносная встреча давних знакомых - мэтра Эжена Касселя и «мадемуазель Береттон».

Отредактировано Ardea (2011-12-18 11:28:04)

0

41

Eugène Cassel пишет:

- О! А! О! Я сделал Вам больно? – позабыв о саднящей скуле, Эжен в шоке уставился на деформирующуюся на глазах фигуру компаньонки. Первым импульсом было бежать. Похмелье как рукой сняло. – Что с Вами? Может, вызвать врача? У мадам есть собственный, как его, мэтр Мартен!
Кассель попятился назад и похлопал себя по карманам в поисках сигарет. Решив, что не время предаваться квиетизму отчаяния, он мысленно отвесил себе вторую бодрящую оплеуху и стал рассуждать логически. Банальная эрудиция и эмпирический опыт подсказывали, что подобные пертурбации с женским телом происходить не могут: женщина может эмоционально разлагаться на глазах, но не физически же! Значит…Да что, черт подери, это значит?! Поверенный почувствовал себя обманутым, а за мадам Постик досадно стало вдвойне.
- Так, куколка, – проговорил он уже другим тоном, без тени участия, и сдвинулся в сторону, отрезая возможность побега, – или ты сейчас объясняешься, или вместе с доктором я зову полицию.

Париж, я люблю тебя.

0

42

Обновлена хронология «Золотой лихорадки»

29 сентября 1810 года.

После полудня.

День второй. Военные приготовления. Сесил Блаунт знакомится с Эмили Клэй, надеясь с ее помощью разыскать владельца карты. Перспектива шантажа оборачивается возможностью обоюдовыгодного сотрудничества.

0

43

Из частной графомани.

Грустные сказки от полковника Бельского.

Окна выходили в парк. Маленькие окна и громадный парк. Старший брат города, желто-зеленый, серый, в кольце многоэтажек он был самостоятелен, самодостаточен, первобытно жив. Маленькие окошечки в громадный парк.
Ему нравилось быть причастным. Мастер. Она называла его так. С улыбкой, безрадостно – Мастер.
- Да?
- Мастер!
- Да…
Познакомились. Удивительно некрасивые желтые цветы, зеленый мох и серые многоэтажки по ту сторону.
- Желтые цветы, - улыбнулся он. – Вам нравятся желтые цветы?
- Нет.
- Тогда почему?
- Мне нравятся вопросы. Вы задали вопрос – это прекрасно. Хотите чаю?
- Только кофе.
- Только кофе, - она вздохнула. – Действительно, только кофе. От первого свидания я требую слишком много. Хорошо, кофе!
- Свидание? У нас?
- Вы же не против?
Он был не против.
- Кофе, - кивнула она. – Расскажите о себе.
И он рассказал. О маленьких окошках, громадном парке, первобытной живости и о том, какими иногда полезными бывают некрасивые желтые цветы. Катарсис. Сложное слово. Удивительное начало.

0

44

Добрая рождественская сказка Рождество в Гульденберге. Эпизод 1

бабка Гульда пишет:

Мягкие, легкие, праздничные снежинки опускались на аккуратное кирпичное крыльцо, на коричневую черепичную крышу, на закрытые ставни и на вывеску над входом: "Аптека госпожи Вэйн. Натуральные лекарственные средства, сборы из трав, лечебные чаи".
Сама хозяйка стояла перед входом и глядела, прищурясь, на свое владение и расстилающуюся вокруг чистенькую, тихую улочку.
Но виделись ей могучие дубы с замшелой от древности корой, уходящие в небо сосны в несколько обхватов, черные шатры гигантских елей.
И среди этого дремучего, непролазного, переплетенного корягами и утыканного пнями царства - избушка, обнесенная страшным забором: на каждом колу - человечий череп со светящимися глазами.
Сама избушка почти не видна из-за забора - только деревянная крыша, на которой вместо конька восседает живой ворон - старый, железноклювый, с растрепанными перьями.
Но знает госпожа Вэйн, что не на сваях и не на фундаменте стоит изба - на мощных куриных ногах...

Какой могучий чародей заклял их скромный городок, что на изломе каждого года все жители Гульденберга обретают иное обличье и иную суть?..
- Чую, - бормочет та, которая еще недавно была аптекаршей, - чую, человечьим духом пахнет...
Человечий запах обступает старуху, льется из всех окон, вызывает голодное раздражение.
- Всех бы вас на лопату да в печь... - шепчет баба Яга...

Роберт пишет:

Художник чихнул несколько раз подряд и трагически сморщил нос. Вылупился из клетчатого пледа, как из скорлупы, протопал в мастерскую, зажег свет. Начатая картина в подрамнике – один глаз и контур лица. Глаз отливал берлинской лазурью и смотрел укоризненно.
Придется выползать из гнезда, бросать картину и идти в аптеку. Он выглянул в окно, занавешенное, словно кисеей, морозными узорами, синеватая паутинка трещин придавала пряничному домику госпожи Вэйн сюрреалистический оттенок.
Роберт закутался поплотнее в шарф, натянул поверх шерстяного свитера в веселые оленьи упряжки куртку, обул просохшие ботинки, и, тихо шепча про себя проклятия,  вышел из дома, перебежками достигая крыльца аптечного домика.
Хозяйка стояла у входа, и, наклонившись, что-то бормотала себе в кулак.
- Госпожа Вэйн? Вы уже закрыты? – художник принюхался. Запах трав, сладковатый и приторный – лакричных пастилок. И еще чего-то… серы? – добрый вечер, сударыня. Вот, приболел.
Шмыгнул носом, кашлянул, показательно вытащил из упаковки последний бумажный квадратик.

Мастерские грабли  и безумный полет фантазии. Продолжение следует.

0

45

Продолжение доброй рождественской сказки Рождество в Гульденберге. Эпизод 2

К первой красавице Гульденберга и предмету тайного воздыхания художника Роберта  является домовой.

Нафанаил Милевич пишет:

Нафанаил Викентиевич Милевич, немного преподаватель музыки и еще немного - выпивоха, обнаружил себя лезущим в каком-то темном, узком устье, отчетливо пахнущем сажей, копотью и дымом. Чуть-чуть подтягивало берестой, печальные нотки в запах вплетала омела, возмущенно источал вонь можжевельник, которым, судя по поверью, можно было гнать бесов из избы, чем смертные подчас излишне злоупотребляли.
Но жгли можжевеловую ветвь не позже, чем в позапрошлом году, а с того времени любая волшба отменяется.
- Чьхью!
"Какая волшба?! Какой можжевельник?! Что я тут делаю?!" - возопил внутренне Натанаил, испугался, как и положено любому с ученой степенью, а потом расставил руки и ноги, поглубже угрязая в саже и - что совершенно естественно, - тут же съехал в самый низ широкой печи загородного дома, больно ударив копчик. Явился показательно - в клубах пыли, чиха и тихой, отчаянной ругани.
Взвесь оседала клубами. Слоилась, закручивалась в спирали, посыпала лаковый пол, ель новогоднюю в шарики, носки рождественские на гвоздиках с выбитым на них остролистом.
В накрытой клетке на столе забилась беспокойно птица.
"Где же я? Неужели опять залез в дымоход? Разве, я не покончил с работой трубочиста еще .... лет назад?"
На подсчете лет мысль останавливалась. Дед покрутил лысой головой, осматриваясь, и невольно подумал, что вот нынешние дома, высотки (а проживал он, кажется, в такой), не в пример хуже прежних. И нечисть там с большей легкостью поселяется, и домовым меньше удобств - разве что по батареям стучать да ночью за хозяйские тапочки из-под кровати ухватиться.
Память как-то искручивалась, изворачивалась, угодливо стирая из себя повседневщину, вела себя, как змий со своей шкурой, а может и была змием, поди, кусала себя за хвост то и дело.
Нафанаил Викентиевич отчаянно затрусил головой, моля кого-то свыше, чтобы это не старость ему так голову повредила.

Джессика Рэббит пишет:

Чуткий сон Джессики Рэббит прервали непонятные звуки, доносившиеся с первого этажа. Вздохнув, она потерлась щекой о мягкую розовую подушку и сладко пробормотала: «Роджер, сходи посмотри, что там», но не услышав привычного «да, дорогая», вспомнила, что любимый муж в тот вечер задерживался на работе. Недовольно причмокнув губами, Джессика откинула алую шелковую простынь, отодвинула парчовый балдахин и ножкой нашарила под широкой супружеской кроватью в форме сердца домашние туфельки на шпильке. Обувшись и задумчиво глядясь в зеркальный потолок, миссис Рэббит поправила чуть спутавшиеся во сне волосы. Немного кружилась голова, чего нельзя было списать на выпитое шампанское. Что-то пробормотав, Джессика накинула на себя кокетливый красный пеньюар, крепко стянула поясок и, мягко ступая по персидскому ковру, в котором утопали каблуки, вышла из спальни.
На предпоследней ступеньке крутой лестницы она поняла, что в гостиной кто-то есть, и пожалела об оставленном в сумочке перцовом баллончике, но из любопытства крадучись двинулась на шум. Замерев в дверном проеме, она с неудовольствием оглядела комнату. В этот дом они переехали недавно, и еще не все миссис Рэббит успела переделать по своему вкусу, особенно этот ужасный камин в виде...
- Так, и что у нас тут такое? Кто вы, мистер? – томно выдохнула Джессика, скрестив руки на груди и очень выразительно посмотрев на незнакомца.

0

46

Продолжение доброй (!) рождественской сказки Рождество в Гульденберге. Эпизод 3

Робин Бобин Барабек встречает объект для поедания.

Робин Бобин Барабек пишет:

- Ку-у-ушать хочется, – плаксиво жаловался самому себе Робин, бредя по улицам города, шмыгая носом и пытаясь дотянуться до него языком. Он отошел от дома уже на тридцать пять шагов, и весь выданный мамой запас провизии был почти съеден: французский багет, пара котлет, куриная ножка, суп-окрошка, ежевичный мармелад, корм для котят, пакет кефира, килограмм зефира, горстка конфет, упаковка галет, рулет заливной и бочонок с водой. Снег под ногами Барабека утрамбовывался все плотнее, а желание перекусить становилось все сильнее.
Зажевав записку со списком того, что необходимо было купить в аптеке, и задумчиво грызя, как леденцы, монетки, Робин Бобин шагал и высматривал, что бы еще такого вкусного можно перехватить на дороге. Чего-нибудь такого большого и сочного!
От голода сводило животик. В гирляндах мерещились спагетти с застрявшими в них фрикадельками, мелькавшие в окнах шары на елках напоминали о моченых яблочках, а венки походили на колбасные кольца.
- Кушать! – натужно просопел мальчик. Лопнуло несколько швов, пуговицы на кафтане разлетелись по сторонам. – Кушать хочу!
Взгляд шарил по домам в поисках съедобного. Зачерпнув пригоршню снега и открыв рот, Барабек с сомнением уставился восковую фигурку ягненка из рождественской экспозиции. Мама готовила вкусный пирог из баранины…

Мастер пишет:

Рядом кто-то шмыгнул носом.
Перед Барабеком стояла девочка. Невысокая для своих двенадцати лет, хрупкая, закутанная в овчинный тулупчик. Шею девочки обматывал вязаный красный шарфик, на голове была такая же шапочка, припорошенная снегом.
В левой руке девочка держала накрытую полотенцем корзинку, из которой исходил чудный запах свежеиспеченных пирогов. Правую – грела в глубоком кармане.
- Привет! – застенчиво поздоровалась она. – Не подскажешь, как пройти на улицу Фонарщиков?

0

47

Продолжение авантюрно-приключенческой эпопеи «Золотая лихорадка».

День второй. Где за улыбками скрываются кинжалы.
Франциско Хавьер пишет:

Алешандри Педру де Кинтела.
Имя прилипло к личности, как древесная смола, окутало ее такой же прозрачной, янтарной и красноватой кисеей, подправляя Хавьеру движения, привычки и даже взгляд.
Он стоял у окна снятой на Санта Терезе виллы, наблюдая, как летят по небу тонкие, распластанные облака, - тощий силуэт на фоне синего, туго затянутый в кафтан, в руке - тонкая трубка с ароматным табаком.
Дань истинному "я".
Ведь Алешандри, если и курил, то Cabanas, презирая все остальное и презирая даже презрение.
Блистательный был молодой человек, этот Шану, Шанди, Леку, единоутробный братец Педру де Кинтела, получившего свой баронат и титул от сумасшедшей королевы Марии Первой Португальской. Живая и деятельная маска.
Три года тому назад у дела у успешного Кинтелы пошли хуже, а настоящий Алешандри оказался достаточно болтлив, чтобы поделиться подробностями своей жизни с Жуаном и Франко. Де Кинтела сказал, а Жуан, светлая голова, запомнил. И документы на это имя выправил. Франко оставалось только вжиться в роль.
Теперь этому имени придется побродить по Рио де Жанейро, днем оправдывая свое присутствие желанием открытия мануфактур по добыче мрамора. А ночью...
Ночью Франко кутил.
Играл в клубах, игральных домах, рассказывал небылицы в домах терпимости, пил, угощал, дрался. И знакомился.
С изнанкой Рио, с людьми, которые составляли другую, иную власть.
По утрам же, сбросив с себя личину, невыспавшегося, взъерошенного и намазанного козьим жиром, соком лайма и золой по всем волосам, его можно было найти на крыше дома под палящим солнцем.
Волосы у Алешандри Педру де Кинтела были светлее франковых.

Жуан Алмейда пишет:

- Антонио Луис де Мариз Сарменту, барон Андалузийский, – задрав подбородок, важно представился Жуан своему отражению в зеркале. Деловито одернув на животе элегантный костюм, который должен был вызвать интерес у женщин и зависть у мужчин, Алмейда скривил губы, как полагается истинному аристократу. – Сопровождаю своего хорошего приятеля, барона де Кинтела, прибывшего в золотоносную Бразилию с целью мраморного предприятия. Ой, про золотоносную это не надо лучше говорить, – он спохватился и побарабанил пальцами себя по бедру.
- Так, на чем остановился? Ах да, плыли морем, доплыли хорошо, – на секунду он прикрыл глаза, с легкой улыбкой вспоминая путешествие, веселье на однообразном фоне и небольшой закуток, где можно было помолиться. Улыбка погасла: «не за себя прошу…». Но Франциско ведал, что творил!
Алмейда тревожно пробежался по пуговицам.
- Помогаю другу… Нужна протекция… Мрамором не интересуетесь? – он встрепенулся и щелкнул каблуками. «С-с, – свистели волны, – с-с-силва!», и бились о борт, и дон Мигель бил кулаком о крышку гроба, он кричал, Жуан кричал, во сне.

0

48

На замену, срочно, из рубрики - с корабля на бал, требуется стажер криминальной полиции для продолжения текущего эпизода
Яблоко от яблони в Неаполитанскую каморру.

Хронология мафиозных интриг и разборок

Требования к игроку: грамотность, стилистическая адекватность. В сюжет введу в темпе аллегро.
Возможен отыгрыш одного эпизода с последующим выводом из сюжета, для желающих сыграть быстро и кратко, возможно продолжение банкета с последующей боевкой.
Если кратко - оптимальный вариант для гастролеров.

0

49

Пятница, 13-е не прошла даром.

Из обсуждений:

Калина пишет:

Никогда не думала, что морг - такое забавное и увлекательное место

Владислав Бельский пишет:

Ну, приемная - всегда место веселое и шумное, что уж и говорить о приемной божественной канцелярии)

И собственно продолжение разборок кланов Каморры:

Рони Агостини пишет:

Вот уж точно - мясная лавка. Этому... борову только хорошего мясницкого ножа не хватает, и фартука, кровью заляпанного. И лозунга, где-нибудь за спиной, мол, "четыре ноги хорошо, две ноги - лучше".
- И все же, я должен вас опросить, - осклабился Рони, пропустив мимо ушей и "задохлика", и "извращенца". Он бы, может, и изобразил бы вежливую улыбку, да только не хотелось, хотелось оскалиться, ощериться, показать зубы.
Но...
Нужно вести себя спокойно. Уверенно. Как при общении с... собакой, например. Только собаки - существа умные и благородные. Рони любил собак. А этот тип - боров. Отвратительный тип, словом.
- Боюсь, эта женщина интересует меня далеко не в личных целях, - старательно подбирая слова и интонацию, проговорил медленно, будто урок объясняя. - Боюсь так же, что не смогу пойти вон, пока не узнаю о тех, кто приходил за пальцами. Возможно, какие-то запоминающиеся детали внешности? Особенности поведения?..

Persona пишет:

Антонио Фалози осклабился.
- Ну, коли сам не пойдешь – нам всегда подсобить за радость, парниша. Мы тут все люди воспитанные… в государственном, мать его, учреждение работаем, ей-ей!
Недолго думая, санитар опустил могучую руку на плечо мальчишки. Это была представительница того вида рук, один взгляд на которую мгновенно рождал в вашем мозгу шедевр – величественный, грациозный, но большей частью связанный с неким конкретным греком и неким оральным действом над представителем благородного семейства felidae. Воистину, эта рука могла не только порвать пасть льву (вероятно, мизинцем), эта рука могла порвать жерло вулкану… Да, время от времени Антонио Фалози всерьез подумывал, уж не стал ли причиной гибели Помпей кто-то из его далеких предков – то ли на спор, а то ли просто перебрав.
- Думаешь, приперся сюда, малец, кепку напялил, петушком взвихрился и все? – так перед тобой возьмут и раскудахтаются? Тогда ты дурак. Абсолютный и бесповоротный. Говорю ж, пустая твоя башка, здесь государственное заведение! Корку покажи что ли, умник! Даю десять секунд… можешь начинать хвататься за задницу. Пинок будет болезненный.

продолжение следует...

0

50

Свежая вакансия в Золотой лихорадке
Время - 1810 год. Место – Рио, Бразилия.
Он - дворянин по рождению, воспитанию и манерам, попавший в долговую тюрьму, и вытащенный оттуда не без помощи родственников знатной дамы (возможно, ее мужа). Имеет связи в криминальном мире, являясь посредником в незаконных сделках между откровенно разбойничьими группировками и светскими завсегдатаями, которым иногда нужна «помощь» наемных убийц.
Предполагаемый персонаж мелькал как непись - здесь.

Здесь - ссылка на факты, которые мы хотели бы вам предложить обыграть - подмену крупнейшего в истории алмаза Браганс.

В наличии ролевой противник, на подходе сообщница. Бонни и Клайд ненашего времени   ; )
Требования к претенденту - грамотность, стилистическая адекватность, знание реалий в общих чертах (с этим охотно помогаем).

0

51

Продолжение Золотой лихорадки.

Золото купит четыре жены, конь лишь лихой не имеет цены.

Эмили Клэй пишет:

Эмили посмотрела на часы, решила, что еще чуть-чуть - и времени будет уже даже не в обрез, повернулась к столику, рядом с которым провела последние пару часов в тщетной надежде, что в голове неожиданно найдется красивое и удобное решение, исключающие всякие беседы с мистером Блаунтом, и открыла чернильницу. Перо зашуршало по сухой бумаге, оставляя аккуратные, закругленные буквы с изящными виньетками.

"Дорогой мой друг, я позволила себе обратиться к вам с одной просьбой, которую прошу выполнить со всей возможной быстротой. Сегодня утром мне нанес визит один старый друг моего покойного супруга..."
Определение было очень двусмысленным, и явно должно было успокоить сеньора да Силвейру относительно появившегося на горизонте его любовницы мужчины.
Далее в сдержанных выражениях Эмили обрисовала ситуацию, где "старый друг", которому ее муж, а значит и она, был многим обязан, просит ввести его в круг столичного общества. Далее основную часть письма составляло прославление Блаунтов в качестве лошадиных заводчиков и намек, что человека с такими предложениями стоило бы взять под свои рекомендации, чтобы он не вознамерился воспользоваться таковыми от кого-нибудь другого, неизбежно получившего бы в дальнейшем все профиты в лошадиных вопросах.

"Надеюсь, вы не откажете мне в этой просьбе. Остаюсь всегда ваша... и т.д. и т.п.".

Записка была передана с Джоном, который вернулся не долее чем через три четверти часа, и с ответом, сухим, но несомненно положительным. В столь же сухой манере Эмили написала мистеру Блаунту записку, в которой уведомляла о благополучном устройстве дела...

0

52

Предыстория событий Золотой лихорадки, дневниковые записи невинноубиенного Мигела да Силвы.

...Так уж получилось, что мой дядя умер 10 октября 1809 года, в день ничем особо не примечательный.
Казалось, в старой Европе наступило затишье, и почти никто не вспоминал прошлый год, как Наполеон победоносно шагал по Австрии, Пруссии и Польше, как лихорадило и Испанию и Португалию, что, впрочем, неудивительно, поскольку год был высокосный, а значит, как говорила моя доброй памяти покойная бабка – хлопотный. Но я отвлекся.
Вот уже два месяца я прохлаждался в старой Эштремадуре, больше времени уделяя освобожденному от пребывания «герцога» д’Абранчес Кашкаишу, а также Синтре и редким выездам в Лиссабон, а не бдению у одра смертельно больного родственника.
Он приходился мне дядей по отцовской линии, был разбит болезнью, скряжист и, правду говоря, совершенно невыносим. Я же игнорировал свое раздражение стариком исключительно из жалости – он не мог ходить от слабости, у него не было прямых родичей - единственный сын погиб на войне, в безнадежной, бесславной и бессильной стычке с французами при Алькантаре.
Таким образом, я умудрился остаться единственной его отрадой, и дядя обещал завещать все мне, что было совершенно не лишним при нынешнем моем положении. Во всяком случае, поначалу я был уверен в том, что никаких претендентов на его небольшие земли, неплохое имение и золотой запас, больше не существует. Признаться, я уже считал своим этот небольшой замок в псевдомавританском стиле и его теплый и уютный, постепенно впадающий в забытье сад. Посему день за днем, откладывая неизбежные даже по нынешним дням дела, я уделял прикованному к кровати, терпеливо дожидаясь развязки.

и  читать далее  - "Записки покойника"

0

53

Это просто стоит читать.

Франко Старелли пишет:

Жизнь бывает двух типов: бесценный товар и просроченный; второй – в отличие от первого – ни обмену, ни возврату не подлежит. Франко Старелли сощурился. Солнце било прямо по глазам. Больно, размашисто. Паскудно.
Его лишили обеда. Впрочем, завтрака лишили тоже, ассоциации были кулинарными. Некоторые люди похожи на консервы, обычные мясные консервы – вязкие, маслянистые, почти безвкусные, в металлической банке. Или нет – нежные, сочные, аппетитные, в металлической банке. Металлическая банка – это константа. Чтобы оценить внутреннее содержание консервы, чтобы оценить внутреннее содержание человека – консервы и человека необходимо вскрыть. Все очень просто. В жизни Франко Старелли все, абсолютно все; всегда, абсолютно всегда было просто. До тошноты. Вранье какое… Работа Франко Старелли нравилась Франко Старелли, потому что непыльная и потому что руки Франко Старелли были чистыми не только перед едой. Вот ведь хохма, убийцы – оказывается, самые чистоплотные люди на Земле.
Руль плавно крутанулся влево. Франко щурился.

Каморра. Бои без правил.

0

54

Нашему игроку (nota bene -  классному игроку) заглючило поиграть в кибарпанк в духе «Бегущего по лезвию» Ридли Скотта. Быстро, красиво, ярко.
Всем, кто втемен и заинтересован, можно и нужно стучать в Хотелку или полковнику Бельскому собственно на форуме.

0

55

Лиз Морино пишет:

"Сейчас...сейчас...будет больно. И больше ничего не будет." Но боль не пришла.
Только грязные теплые брызги, на стенах, на полу, на длинных гладких ногах самой Лиз. Стекали вниз густыми черными каплями, оставляя пестрые следы на коже. "Но кофе...какого черта ты хочешь от кофе?"
Голова закружилась - так всегда бывает, когда после вброса адреналина дается поблажка. Лиз немного замутило и она чуть прикрыла глаза, едва сдерживаясь, чтобы не свернуться в клубок и не осесть под подоконником, просто крича. Надрывно вопя первую букву, которую освоила в своей жизни. "Черт тебя дери, Лиз Морино. Ты готова, ГОТОВА сдохнуть здесь и сейчас, и сдохнуть не задыхаясь от визга."
Убийца разразился речью, долгой, путаной, и для едва стоящей на ногах Лиз это все выглядело неимоверно глупо. Вот она, заляпанная дешевым кофе, в царственном окружении осколков хозяйской чашки, обнаженная и напряженная как струна, выслушивает оригинальную интерпретацию главной заповеди от своего убийцы. Сцена в лучших традициях кино. "Злодеи всегда так...многословны. И их жертвы всегда успевают за время речи убежать."
-...Не дергайся, не убежишь. Некуда.

Каморра. Бои без правил.

0

56

Продолжение ситкома «Paris, je t'aime».

Эпизод восьмой Il faut battre le fer pendant qu'il est chaud - Куй железо, пока горячо
Мадемуазель Береттон и Эви Лекур продумывают план разоблачения престарелого ловеласа.

M-lle Beretton пишет:

- Что случилось, душа моя? – фальцет «мадемуазель Береттон» вознесся в небеса и отразился от потолка со старомодной лепниной, - кто вас обидел, Эви?!
Девушка, к которой Доминик Береттон оказался неравнодушен, имела поразительное свойство оставаться прекрасной всегда. Даже с заплаканными глазами и распухшим красным носиком. Носик был чудесен. Восхищаться его формой месье Береттон мог бы на протяжении получаса, предоставь ему фортуна такую возможность. Но восхищения приходилось приберегать для иных случаев, а пока… Компаньонка уронила ридикюль, из которого высыпались пудреница, спичечная картонка, портсигар, носовой платок и двустороннее зеркальце, упаковка пирамидона и металлическая фляжка с коньяком.
- Ох, я ужасно неловка, - Доминик собирал рассыпавшиеся по полу сокровища и собирался с мыслями, но щиколотки стройных ног мадемуазель Лекур служили сильнейшим фактором отвлечения, - кто посмел вас обидеть? Скажите мне, и я…
«Поговорю с ним как мужчина с мужчиной!», - прозвучало бы эффектно, но не уместно.
- …и мы придумаем, как ему отомстить! – пафосно закончила «мадемуазель Береттон». Вступление однозначно успокаивало.

Ève Lecours   пишет:

- Нет-нет, это я вас сбила... Так неудобно получилось... - Эви опустилась на колени, помогая запихивать нехитрое богатство мадемуазель Береттон в ее сумочку.

На какой-то момент она даже пожалела, что прибежала сюда со своими откровениями. Ведь ей придется делиться компрометирующими жениха мадам Постик сведениями с ее компаньонкой! Ой, какой скандал может из всего этого получиться!! И как же она не подумала? В голове мадемуазель Лекур уже нарисовалась ужасающая картина "Мадам Постик изгоняет из своей квартиры внучатую племянницу". Вся помпезность и эмоциональный накал Делакруа были ничем в сравнении с таковыми на мысленном полотне, возникшем в воображении недавней воспитанницы монастыря. Но она уже многое сказала... к тому же ей и правда нужен совет. Что делать, когда она опять столкнется с мэтром Мартэном один на один?

- Вот как бы вы поступили... Один мужчина, жених вашей... ммм... подруги, вдруг объяснился вам в... некоторых чувствах и начал целовать вам руки и еще... говорить, что нет ничего лучше... ммм... зрелого и опытного мужчины. А вам даже в голову не приходило бы ничего подобного. И вы никогда не смотрели на него иначе как на... человека, с которым вы изредка сидите за обеденным столом. Я не представляю, как я успела ввести его в заблуждение столь сильное, что он пустился в такие глупости, - пальцы мадемуазель Лекур, в волнения рисовавшие невидимые узоры на наборном паркете девичьей спальни мадемуазель Береттон, наткнулись наконец на фляжку. - О, как это разумно носить с собой воду. Вы позволите один глоток?

0

57

Из одноактных пьес. Криминальная драма Hoc loco *

Patrick Leroy пишет:

Утром проснулся от холода. Ноги не слушались, затекли. Выполз на полусогнутых наружу, сунулся мордой в сугроб.
Тоскливый вой ветра. Мокрые хлопья таяли на щеках, стекая за воротник талой водой. С белого неба на белую землю – сыпалась белая крупа. Нескончаемо, словно кто-то отворил в небесной тверди невидимую дверцу.
Патрик вернулся за лопатой – точно помнил, видел ее в углу. Хоть дверь откопать, хрен с ней, с божьей коровкой. Надо растопить печку. Хворост тоже был, спички и соль. Отсыревшие.
Впрочем, мадам успела заехать в маркет. Как-знала, как-знала. Чертов снег.
Вчера он переволок на себе женщину, сбросил как куль на лежанку, повернул на бок – чтобы не захлебнулась. Идиотка. Отчего ему так везет? Напарник – труп. Вместо солнечной Сузы – сторожка в горах, присыпанная снегом. Интересно, надолго? Курить хочется.
Снег отбросал метра на два перед дверью – лицо сводило от ветра, глаза заливала вода. Бросил, вернулся в домик. Поесть бы чего. Потом посмотрит, что в пакетах.
Печку растапливал долго, возился, сухо кашлял, заслоняясь от едкого дыма. Хворост потрескивал, дымился, гореть отказывался.
Принес снега, вскипятил воду в чайнике, заварил крепкого кофе – нашел в одном из пакетов Карин. Мадам Леклерк. Она не очнулась. Не отбросила коньки, случайно? Прислушался – дышит.
Тело на лежанке пошевелилось и издало неопределенное мычание.
- Проснулась? Не будешь дурить – развяжу. Если поняла - ногой шевельни.

Carine Leclerc пишет:

Отче, отче…а, черт знает, как они это делают. Да и о чем просить? Чтобы боженька прислал вертолет с военным в курортный Хрен-знает-куда? Или чтобы Грегори с отрядом добровольцев и охотничьих ищеек рыскал по горам? Карин всегда боялась собак.
В геенне огненной, наверное, так же сухо и жарко, как у нее во рту, нет воды и слюны, все разлагается и гниет, она гниет изнутри. Накрыло волной паники, сухим валом. Надо рассуждать логически. Мыслю, следовательно, существую.
Зачем ему заложница? Мальчик обсмотрелся фильмов; психологических триллеров или порно – вопрос; в реальной жизни только еврейских солдат меняют на приятные бонусы, и то, повезет, если не в цинке. Подстраховаться решил, используя ее, Карин, рожу вместо виз и паспортов? Укатим куда-нибудь в Зимбабве, где жарко, как во рту.
На его месте, она бы себя пристрелила – в смысле, плененного человека. Или гуманный вариант, выкинул бы на обочине – обоим проблем меньше. На машину позарился. Заехала, называется, за сигаретами. Кто знал, что курение теперь убивает таким способом?
Карин с напряжением прислушивалась ко всему, что происходило там, позади, в другом мире. В ушах звенело, болью стягивало затылок, а в волосах остатки лака, вид никакой. Помыться бы, дома.
Ходит. Спросил. Как себя вести? Соглашаться со всем? Выжить надо. В висках стучит: «Надо». Страшно, если он сделает так, что жить вдруг захочется. Резко. Только бы не бил. Что там нужно закрывать, лицо, грудь, живот.
А если пристыдить? Может, удастся огреть чем тяжелым.
Не будет дурить, надурилась уже.
Карин послушно зашевелилась. Русалочка гребаная, в сети попалась.
Помычала еще, чтоб пожалостливее. Овца, на заклание тебя ведут или на пастбище, неизвестно.

* здесь, в этом месте (лат.)

0

58

Из завершенных  одноактных пьес раздела  "Осколки реальности": психологическая драма  У моря ночью

Max Flaherty пишет:

Упоминание дочери кольнуло под сердце, и он необратимо ощерился:
- Заткнись.
Горячили дикие, лихорадочные мысли, как отыметь ее прямо на песке, в ритме моря; волны смоют последствия и угрызения совести; неуместную воспитанность Флаэрти был готов принять за молчаливое, подстегивающее согласие. Все это время она его провоцировала; зачем? Макс дернул женщину на себя и свободной рукой провел по плечу, торопливо сбрасывая лямку сумки, пальцами больно вцепился в лопатку, притянул Марию ближе, заставляя приподняться, встав на носочки, всем телом давая почувствовать его возбуждение.
- Чего тебе стоит, в самом деле, – он невнятно пробормотал, прижимаясь губами к скуле в грубом, влажном поцелуе и игриво проводя по косточке языком. Осознание того, что Мария, теплая на запах, солоноватая и слегка приторная на вкус, никуда от него не денется, не вырвется, пока он ее не отпустит, приятно волновало; вновь захотелось смеяться навзрыд, в лицо.

Maria Rivero пишет:

- Что вы!.. – «себе позволяете». Еще не досказав, она знала неуместность этой фразы.
«Я должна была предвидеть!» - он был силен, гораздо сильнее ее; страх, на мгновение сковавший тело, выплеснулся в неосознанное желание освободиться.
Мария резко дернулась, делая шаг назад, инстинктивно, упершись в его руку; его пальцы вживались в спину, перетекали в нее нервным напряжением, вдавливались между позвонками.
Она вытянулась в струну, выворачивая пойманную кисть, не чувствуя боли. Скользнула другой, свободной, между телами – ощущая кожей его горячечное, пьяное возбуждение, брезгливо вздрогнула и уперлась локтями в ребра. Флаэрти дышал – тяжело и часто, прямо в ухо, от запаха виски замутило мгновенно, словно от удара в живот, кожа под его губами сделалась липкой и бесчувственной, он бормотал, что-то такое же липкое и гадкое, уже не слушая и не слыша.
- Отпустите, - тихо, с нарастающей яростью выдохнула женщина.

0

59

Продолжение ситкома «Paris, je t'aime».

Начат эпизод девятый: On ne fait pas d’omelette sans casser les œufs - Не приготовишь омлета, не разбив яиц. 

Ловушка для одинокого либертина. Мадам Постик и «мадемуазель Береттон» занимают места в партере под столом. Бенефис мадемуазель Лекур в современной интерпретации бессмертного «Тартюфа» господина Мольера. Спешите видеть.

Ève Lecours пишет:

- Боюсь, ожидание будет несколько более долгим, месье Мартэн, - томно улыбнулась Эви.
И тут же испугалась, не позволила ли она себе лишней фривольности. Вовсе не потому, что опасалась проницательности доктора. По крайней мере, подбадривавшая ее все эти дни мадам Постик утверждала, что иногда мужчинам напрочь отказывают всякие провидческие способности, и что моменты, когда месье Мартэн с ней, Эви, разговаривает, смело можно к таким причислить. Но что бы она стала делать, если бы настойчивый ухажер вздумал вдруг проявить свою симпатию прямо здесь, в прихожей, в изрядном отдалении от столовой с ее столом, скатертью и скрывающимися под ними дамами?

- Боюсь, я не могу вам составить компанию в гостиной, - на всякий случай мадемуазель Лекур отступила от доктора назад, к гостиной, превратившись в портрет, обрамленный рамой дверного проема. - Я в столовой... раскладываю салфетки. К обеду. Вы не поможете мне?

Не дожидаясь ответа, Эви застучала каблучками к столовой, где ей теперь предстояло найти салфетки, о местонахождении которых она не имела ни малейшего представления.

Отредактировано Ardea (2012-02-03 10:09:31)

0

60

И снова я и «Каморра» - неаполитанская мафия, война кланов и  полиции. 
Внезапно придумался любопытный сюжетный задел, совсем свежий, нужна пара игроков, м + ж, для качественного игрового противостояния или прочих глупостей.

Собственно "Каморра"
Хронология отыгранного (сразу скажу, копаться в ней чрезмерно не нужно, ваше потенциальное ответвление коснется основной игры краешком)

Та самая внезапность, родившаяся во флуде: все, о чем вы мечтали, но боялись спросить ))

Требования к соискателеям – стилистическая адекватность, грамотное письмо. От потенциальных участников попрошу пробный пост на заданную тему  в личку администратору. Вопросы и уточнения приветствуются.

0


Вы здесь » Role Club » другое » Записки на манжетах. Кросс-форум


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC